Когда я смотрела сериал «Хроники русской революции», то в одной из серий узнала, что Столыпин какое-то время жил и работал в Зимнем дворце. Конечно, я тут же полезла узнавать, где находились его покои.
После того, как террористы взорвали дачу Столыпина на Аптекарском острове, его семью поселили в комнатах Второй запасной половины.
Вторая Запасная половина включала в себя следующие помещения: Зал, или Приемную (Зала перед Фонариком – № 280); Гостиную, Малый кабинет, Спальню, Будуар, Большой кабинет и Камердинерскую (7 помещений)
Изначально эти залы подготовили для старшего сына императора Александра Второго, юного Николая Александровича, которого в семье ласково звали Никсой. Все видели в нем будущего императора Николая II. Но история распорядилась иначе: обожаемый Никса, подававший большие надежды, скоропостижно скончался от тяжелой болезни в 21 год, так и не взойдя на престол.
Еще при жизни Никсы в эти же апартаменты «подселили» его младших братьев — Александра (будущего Александра III) и Владимира. Подрастающему трио потребовался ремонт, и здесь в дело энергично включилась их мать, цесаревна Мария Александровна. Она лично вникала в новые интерьерные решения, превращая казенные помещения в уютное пространство для своих мальчиков.
Но детская рано или поздно пустеет. Во второй половине 1860-х подросшие сыновья Александра II один за другим покидали стены Зимнего, начиная самостоятельную жизнь.
Эти комнаты находятся рядом с Александровским залом (282) и в наши дни от былых интерьеров ничего не осталось. Теперь они посвящены искусству Франции.
Однако, благодаря работам Эдуарда Петровича Гау, мы можем представить, как был обустроен быт в то время.
Сохранились воспоминания дочери Столыпина, о времени, когда их семья жила в Зимнем.
Часто, когда мои родители гуляли после обеда по залам дворца, ходили и мы туда же. Грустный и жуткий вид являли эти залы, освещенные каждая одной лишь дежурной лампочкой. В этом полумраке казались они еще громаднее, чем днем, еще таинственнее говорили их стены о днях блеска, пышности и величия. Днях, когда никакое посягательство на самодержавие не колебало трона русских царей.
Строгой и стройной анфиладой тянулись зала за залой, гостиная за гостиной. Гордо и уверенно глядели со стен портреты императоров, и таинственно блестела в полумраке позолота рам, мебели и люстр. А в тронном зале покрытый чехлом трон навевал тяжелые думы. Странно – сильна и крепка была еще монархия, на недосягаемой высоте, окруженный ореолом вековой славы возглавлял Россию ее император; революция притихла, припала к земле, примолкла… а вместе с тем какое-то инстинктивное чувство сжимало грудь в этом огромном дворце, никогда больше не оживавшем, не видящем теперь ни нарядных балов, ни приемов, будто забытом всей царской семьей.
Одни дежурные лакеи лениво шаркали по пустым залам и оживлялись лишь, когда начнешь их расспрашивать про былые дни величия и славы. Из моей спальни был прямо вход в Эрмитаж, и после дежурства у Наташи, особенно тяжелого, когда она бредила, было огромным наслаждением выйти из нашего окруженного часовыми помещения и отдохнуть душой среди творений великих мастеров».
Мы знаем, что во время покушения на Столыпина на Аптекарском острове, очень сильно пострадала его дочь Наташа.
В Зимнем дворце Наташе досталась комната, которая раньше была спальней Екатерины Великой.
Велика была забота Николая Второго о Столыпине, если он поселил его в детские комнаты своего отца.