Война пришла не внезапно, как гром в ясный день, а тихо, словно тень, что ползёт по листве перед закатом. Сначала — шепотки в песнях птиц, что стали тревожнее, потом — вести от стражей границ: орки Дол Гулдура осмелели, их отряды мелькали у окраин Темнолесья, а тени пауков тянулись дальше на запад. Эльфы Лотлориэна почувствовали это в воздухе — лес, всегда спокойный, теперь шептал о надвигающейся буре.
Аэлинэль, чья юность уже окрасилась первыми шрамами тренировок и видений, не могла сидеть в бездействии. Она пришла в Карас Галладон, сердце Золотого Леса, где Владычица Галадриэль держала совет в зале, увитом живыми ветвями мэллорна. Свет лился через листву, золотой и печальный, а воздух был полон аромата цветов, что цвели даже в тени войны.
Галадриэль сидела на троне из корней древнего дерева, её волосы сияли серебром, а глаза — глубиной звёздного неба. Рядом стоял Келеборн, её супруг, высокий и величественный, с лицом, что хранило память о Первой Эпохе.
Аэлинэль преклонила колено.
"Владычица, — произнесла она, её голос дрожал от решимости. — Тени приближаются. Дайте мне воинов. Я поведу отряд на патруль границ. Лес нуждается в защите, и я готова."
Галадриэль долго смотрела на неё, её взгляд был как зеркало, что отражает душу.
"Ты ещё юна, Аэлинэль, — ответила она мягко, но твёрдо. — Моя кровь течёт в твоих жилах — ты моя дальняя внучатая племянница по линии матери. Я не хочу видеть тебя в крови и тенях. Война — не для тех, кто только учится слушать ветер."
Аэлинэль подняла голову, глаза её горели.
"Но именно поэтому я должна идти, Владычица. Если мы спрячемся, тени поглотят нас. Я видела это в видениях. Дайте мне шанс доказать."
Келеборн кивнул: "Она права, моя госпожа. Молодость — не слабость, а огонь."
Галадриэль вздохнула, и в её вздохе была вся печаль уходящего мира эльфов.
"Хорошо. Я дам тебе двадцать воинов — лучших из стражей. Десять лучников с луками мэллорна, чьи стрелы поют в полёте, и десять мечников с щитами, выкованными в древние времена, и мечами, что сияют в тени."
Она поднялась и подошла к Аэлинэль, возложив руку на её плечо.
"И ещё — броню полководца. Не простую, а ту, что носили стражи в дни древних войн. Она лёгкая, как лист, но крепче стали людей."
Броня была прекрасна: митрильная кольчуга с пластинами из серебристого металла, украшенными листьями и рунами, что светились мягким светом. На плечах — наплечники в форме крыльев, а на груди — эмблема Лотлориэна.
Аэлинэль преклонила голову: "Я не подведу вас, Владычица."
"Я знаю, дитя. Твоё первое задание — патрулировать окрестности Карас Галладона и долину Андуина. Будь бдительна. Тени уже близко."
Отряд собрался быстро — двадцать эльфов, верных и опытных, с луками и мечами, что сияли в лучах солнца. Аэлинэль повела их на Аэросе, её белом коне, и они выехали из Золотого Леса в мир, где тени становились гуще.
Дни патруля проходили в тишине — леса шептали, реки пели, но воздух был тяжёлым от предчувствия. В один из дней, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвета крови и золота, отряд вышел к широкой поляне у долины Андуина. Вдруг Аэлинэль почувствовала холод — медальон на шее потеплел, предупреждая об опасности.
Из густых кустов на противоположном берегу реки вырвался отряд орков — тридцать мерзких тварей, порождений Дол Гулдура. Они были уродливы, как искажённые тени: кожа чёрная и бугристая, покрытая гноящимися язвами и старыми шрамами, глаза горели красным, словно угли в кузнице Тьмы. Зубы их были кривыми и жёлтыми, как клыки диких зверей, а из пастей капала слюна, смешанная с чёрной кровью. Лучники несли грубые луки из рогов и костей, тетивы — из жил убитых животных, стрелы — с наконечниками, отравленными ядом пауков. Мечники размахивали кривыми саблями — зазубренными, ржавыми лезвиями, что могли разрубить кость, но не сияли, как эльфийские клинки. Их доспехи были лоскутами кожи, украденной у павших, и грубыми пластинами, выкованными в подземных кузнях. От них несло вонью гнили, пота и крови — запахом Тьмы, что проникала в саму землю.
Орки зарычали, их визг был как скрежет металла по камню, и выпустили первый залп стрел — чёрных, шипящих в воздухе.
"К бою!" — крикнула Аэлинэль, её голос разнёсся, как звон серебряного колокольчика.
Аэрос рванул вперёд, и Аэлинэль, натянув лук на полном скаку, выпустила первую стрелу. Она запела в полёте, серебряная и точная, и вонзилась в глаз орку-лучнику, что стоял на возвышении. Тварь завыла и рухнула, хватаясь за лицо.
Десять эльфийских лучников встали в линию, их луки из мэллорна запели хором — чистым, высоким звуком, словно ветер в кронах. Залп за залпом полетели стрелы: они сияли в закатном свете, пронзая воздух с грацией птиц. Орки падали один за другим — стрелы находили горло, глаза, сердца, пробивая грубые доспехи, как листья. Десять мечников ринулись вперёд, щиты их сияли, отражая последние лучи солнца, а клинки рубили с точностью и красотой танца. Орки бросились в ближний бой, размахивая саблями, но эльфы были быстрее — их мечи вспарывали плоть, щиты отражали удары, и чёрная кровь орков пачкала траву.
Аэлинэль мчалась на Аэросе сквозь ряды, её конь фыркал, чувствуя битву. Она стреляла на скаку — навык, что оттачивала годами: натянуть тетиву, прицелиться, выпустить, пока ветер хлещет по лицу. Стрела за стрелой находили цель: один орк-лучник упал с пробитым глазом, другой — с горлом, разорванным насквозь. Аэрос поворачивал резко, как лист на ветру, и Аэлинэль чувствовала ритм — дыхание коня, свист стрел, крики врагов.
Орки дрогнули, когда половина их пала под эльфийскими стрелами и мечами. Оставшиеся бросились бежать, визжа и спотыкаясь в кустах. Аэлинэль погналась за орками-лучниками — теми, кто ещё пытался натянуть тетивы на бегу. Её конь летел, как ветер, обгоняя тени. Она натянула лук, и стрелы одна за другой настигали убегающих — в спину, в шею, в ноги. Последний орк упал в кусты, визжа и корчась, его кривая сабля выпала из лапы.
Битва кончилась быстро, как внезапный ливень в ясный день. Ни один эльф не погиб — только лёгкие царапины, что исцелились листом атэласа. Орки лежали мёртвыми, их чёрная кровь впитывалась в землю, а вонь рассеивалась ветром.
Они вернулись в Карас Галладон под звёздами. Галадриэль ждала на платформе, её глаза сияли гордостью и лёгкой грустью.
"Ты вернулась с победой, Аэлинэль," — сказала она, обнимая девушку. "Первая кровь — но не последняя. Ты доказала, что достойна брони полководца. Лес гордится тобой."
Эльфы пели песни той ночью, и лес шептал одобрение. Аэлинэль стояла у ручья, глядя на звёзды, и знала: её путь только начинается. Тени были близко, но свет эльфов сиял ярче.
(Конец главы 5)