Души усопших нередко со слезами взывают к своим близким, друзьям и знакомым с мольбой о молитвах и милостыне. Эти просьбы находят в наших сердцах глубокий отклик, ведь покинувшим этот мир дорого осознавать, что их не забыли, что на земле остались те, кто помнит о них и искренне желает им вечного блаженства. Но самое главное — они воочию ощущают, как наши молитвы умилостивляют Господа.
Известны также случаи, когда души тех, чьи тела не были преданы земле должным образом, являются живым, указывают местонахождение своих останков и просят совершить над ними погребение.
Являясь своим молитвенникам, души усопших выражают им глубокую признательность. В знак благодарности за поминовение они могут предостерегать своих благодетелей от грядущих опасностей или даже открывать им значимые события их будущей жизни, вплоть до точного дня их собственной кончины.
Этот поразительный случай, подобно многим другим, который мы расскажем далее, служит убедительным свидетельством Божественного откровения о жизни после смерти. Он также подтверждает учение Святой Церкви о силе и необходимости молитв за усопших — истину, о которой мы так часто забываем.
История началась, когда П. Русков приехал из Баку в Тифлис навестить свою недавно вышедшую замуж дочь. Она рассказала ему поразительную историю о тринадцатилетней Анечке, дочери вдовы Е. Б-ой, жившей по соседству. Рассказ касался необычайного видения, подлинность которого не оставляет сомнений, как станет ясно из дальнейшего повествования.
Анечка, находясь в болезни, удостоилась видения своих усопших родных. П. Русков, по его собственному признанию, сперва отнесся к этой истории с некоторым сомнением. Однако, услышав подтверждение от родных девочки, он счел необходимым лично встретиться с Анечкой.
Ее привели к нему, и в кругу семьи она поведала о своем видении, которое он тщательно записал слово в слово.
Откровение
«На третий день Пасхи 1892 года я заболела дифтеритом, и меня положили в городскую больницу. На следующий день, измученная страшной болью, я лежала в постели и начала проваливаться в сон. В этот миг передо мной предстал мой отец, покинувший этот мир более полугода назад.
Он приблизился, взял меня за руку, поднял с постели и повел за собой.
Мы быстро оказались на кладбище. Отец подвел меня к месту своего погребения и указал на соседнюю могилу.
Меня охватил страх.
– Это твоя могила, – произнес он.
– Но я не хочу умирать, папа, – ответила я.
– Почему же?
– Я слишком молода, я хочу жить.
– Что ж, тогда живи. Я заберу твоего деда, если будет на то воля Божья.
– Ты скоро заберешь дедушку? – спросила я в смятении.
– Я сообщу тебе, когда настанет час.
– Это случится скоро? – снова спросила я.
– Нет, не скоро.
– Но как ты можешь говорить со мной, папа? Ведь ты умер.
– Мое тело почило; оно спит, но душа моя жива.
– И так со всеми?
– Да, со всеми. Ты большая молодец, Аня, что помнишь и исполняешь мои заветы, возжигаешь лампаду перед святыми иконами. Вот только о моей могилке никто из вас не радеет; хоть бы ячмень на ней посеяли.
– Я передам маме, и мы обязательно посеем.
Рай
После этих слов отец вновь взял меня за руку, и мы двинулись по каменистой дороге. Вскоре она сменилась тропой, усыпанной сияющим красным песком, которая и привела нас к величественным, высоким вратам, украшенным иконами. По обе стороны от врат стояли два монаха с иконами в руках. Мы прошли в распахнутые врата.
Там, у входа, нас встретило множество детей; среди них я узнала своих знакомых, а также братьев и сестер, умерших в разное время: Алексея, Евгению, Феодосию, Марию, Петра, Антонину и Лидию. Все они были в тех одеждах, в которых их похоронили; на груди у каждого висел крест, а на головах были венчики, какие возлагают на усопших в храмах. У всех за поясами виднелись платочки с ликами ангелов и надписями, но что там было написано, я не знаю, ибо не читала.
Дети хотели указать мне путь, но отец, взяв меня за руку, повел сам. Мы подошли к величественной белой церкви с сияющим куполом. В притворе было множество икон. Справа стоял монах в облачении и что-то читал; на столе лежали крест, святая вода, свечи с ликами Спасителя и Божией Матери, а также венчики. Я поинтересовалась, для чего здесь венчики.
– Их дают тем, кого похоронили без них, – пояснил отец.
В центре храма стоял другой монах и тоже читал, но что именно, я не запомнила, так как была поглощена созерцанием церкви.
Иконостас весь сиял, украшенный множеством икон; царские врата были открыты, а над ними парил белый голубь. Справа находилась икона Спасителя, слева – Божией Матери; обе иконы были большими, в сверкающих белых ризах с золотыми крестами и звездами. На обоих клиросах стояло множество Ангелов в белых одеждах, все как один ростом, и все они пели: «Христос воскресе!».
Я узнала ангелов по крыльям, в точности как их изображают на иконах. Кроме ангелов и монахов, в храме не было никого.
Отец отпустил мою руку, которую держал до этого момента, и я стала молиться перед иконой Пресвятой Богородицы. Завершив молитву, я хотела подойти и приложиться к иконе, но ощутила невидимую преграду, которая не позволила мне приблизиться.
После этого отец снова взял меня за руку, и мы вышли из храма. Внезапно я увидела необычайно яркий, неземной свет, и в тот же миг отец велел мне преклонить колени. Я повиновалась.
– Что это было? Почему ты велел мне поклониться? – спросила я.
– Господь благословил тебя, – ответил отец.
Затем нас вновь встретили дети, и мы все вместе пошли дальше. Вокруг было много деревьев, словно в лесу. Мы шли по широкой тропе, покрытой зеленой травой, что сияла, будто ковер.
Вскоре мы пришли в место, где обычно пребывают дети. Там, на большом столе, я вновь увидела свечи с лентами и ликами святых. Дети срывали с деревьев разные плоды и протягивали мне, но я отказывалась. Они, казалось, были этим опечалены и складывали плоды в корзины. Я стала их расспрашивать:
– Что вы здесь делаете?
– Молимся Богу, ходим в церковь, поем и звоним в колокола.
– О ком вы молитесь? – поинтересовалась я.
– О тех, кто молится о нас.
– А чем вы здесь питаетесь?
– Молитвами, когда нас поминают.
– Какими именно молитвами?
– Теми, что совершаются на проскомидии.
– А если вас не поминают, чем вы питаетесь тогда?
– Тебе еще не время знать об этом. Когда придешь к нам навсегда, тогда все и узнаешь.
Все дети начали уговаривать меня остаться с ними:
– Ты будешь присматривать за своими младшими сестренками.
Но я не хотела оставаться, и отец сказал мне:
– Идем.
Я начала прощаться с детьми, пожимая им руки, а они целовали меня.
Когда мы двинулись дальше, я снова стала задавать вопросы отцу:
– Вы здесь спите?
– Зачем нам спать? – ответил он. – Спит наше тело, а душа бодрствует.
– Здесь не бывает ночи?
– У нас всегда светло, как сейчас. Это свет невечерний.
– А бывает ли холодно?
– Здесь нет ни холода, ни жары.
Я подняла глаза кверху, надеясь увидеть небо и облака, но видела лишь яркий свет и высокие деревья, а над головой — летающих ангелов, трубящих в трубы.
Оттуда мы пошли еще дальше. Я видела беседки, сплетенные из растений, а в них — монахов и священников. За беседками, под деревьями, в кресле сидел некто в короне.
Я спросила отца: «Кто это сидит?». Он ответил: «Государь». Имени Государя я не знала и не спросила. Вдалеке я видела еще многих подобных ему.
Ад
Мы продолжили наш путь и вышли на тропу, где уже не было ни леса, ни земли, а дорога стала неровной. По мере нашего продвижения свет становился все более тусклым, и вскоре мы подошли к каким-то подвалам; вокруг было сыро, холодно и смрадно.
Там я увидела множество людей; некоторые сидели за перегородками, и все они плакали. У многих женщин, склонивших головы, вся одежда была мокрой от слез. Я узнала нескольких знакомых, в том числе свою крестную мать, умершую два года назад. Она сидела и, завидев меня, хотела броситься ко мне, но невидимая сила удержала ее. Она снова села и горько заплакала.
Я обратилась к ней с вопросом:
– Почему вы плачете?
– Потому что никто не молится обо мне, – ответила она.
– Вам здесь хорошо?
– Нет, – последовал ответ.
Я хотела спросить ее о чем-то еще, но отец увлек меня дальше; казалось, мы спускались под землю. Света там было совсем мало; людей было великое множество, одни сидели, другие стояли.
Внезапно впереди я увидела пламя, вырывавшееся снизу, и это повергло меня в ужас. Отец успокоил меня:
– Не бойся.
– Кто эти люди? – спросила я его.
– Нераскаявшиеся грешники, – ответил он.
Я снова посмотрела в сторону огня и различила нечто, похожее на бревна; на них висели цепи, но людей не было видно — лишь одни головы. Отовсюду доносились крики, стоны и рыдания.
Оттуда мы повернули назад. Мы подошли к воротам, у которых стояло огромное чудовище, похожее на корову; оно громко зарычало. Мне стало невыносимо страшно, и… я внезапно проснулась.
Я лежала в своей постели, и рядом никого не было».
Факты
Родственники девочки, С. В. и Е. П. Т-х, вспоминали, что рассказ племянницы произвел на всех ошеломляющее впечатление. Сама Анечка, переживая увиденное, со слезами на глазах передавала свою историю. Убежденность в ее истинности была непоколебимой, и вот почему.
Стоит упомянуть очень важный факт. Пока Анечка находилась в больнице, две ее двоюродные сестры, Евгения и Мария, также страдавшие дифтеритом, скончались дома. Девочке не говорили об их смерти, и узнать об этом от кого-либо, кроме навещавших ее родных, она не могла. Однако в своем видении она не только встретила Евгению и Марию среди других детей, но и в точности описала их погребальные одеяния — те самые, в которых их похоронили.
Воистину, то, что Всевышний утаил от мудрых и разумных, Он открыл младенцам, чистым сердцем.
Эта история служит серьёзным напоминанием о священном долге каждого — молиться за усопших.
2 января, 1894, П. Русков.
Заключение
Стоит отметить поразительный факт, касающийся множества людей, которые изначально придерживались сугубо материалистических взглядов. Их скептицизм в отношении жизни после смерти и вечности души был непоколебим ровно до тех пор, пока они не столкнулись с необъяснимым.
Личный опыт встречи с усопшими стал для них поворотным моментом, который фундаментально изменил их мировоззрение.
После подобных явлений на смену былым сомнениям приходит глубокая и непоколебимая убежденность. Эта вера, рожденная из личного переживания, оказывается настолько прочной, что никакая дальнейшая критика или рациональные аргументы уже не способны ее поколебать. Для этих людей вопрос существования загробного мира перестает быть предметом споров, превращаясь в неоспоримую истину.
Слава Богу за все!