Первая серия
Любят же некоторые люди осень. Любят. А как её не любить? Разве можно быть равнодушным, когда лёгкие наполняет осенний воздух; свежий и прохладный, очищенный от летнего зноя и пропитанный романтической меланхолией. Как не любить время, когда природа достаёт свои новые краски и раскрашивает мир в багрово-красные и лимонно-апельсиновые цвета. Как не любить шорох опавшей листвы под ногами, во время прогулки по парку, когда солнечный свет становиться мягким, а тени тёплыми и длинными.
А вот теперь я знаю, как… Вышел я из здания суда и не радует меня больше ни эта природная живопись, ни игра солнечных лучей среди жёлто-красных листьев. Нет больше сладкой меланхолии. Нет романтики ни в душе, ни в разуме. Унылость земная, серость небесная.
У меня развод. Второй! И смех, и грех, по-другому и не скажешь. И как такое со мной могло произойти? Со мной? Что не так-то во мне? По бабам гулял? Нет, не гулящий я. «Танки», карты, ставки? Опять же нет! Не азартный я. Диван перед телеком до дыр не затёрт? Нет, не затёрт! Может я и не трудоголик конечно, но точно не лодырь. Горькую не пью, предпочитаю пиво или хорошее вино. И то в праздники, в большие праздники, в весёлой, интересной компании… Как все, как у всех. Может от того и развод, что «как все». А только не клеится у меня женатая жизнь и всё тут. Пока в ходу букеты с конфетами — всё вроде бы клеится, и даже романтика присутствует, но стоит пожениться, как клей совместной жизни начинает растворятся в ацетоне «бытовухи». И всё рассыпается, разваливается на части, да так, что не собрать.
Может проклятье на мне какое? Да на фиг я кому сдался. Невезуха это. Самая настоящая, матёрая невезуха. Ещё говорят два снаряда в одну воронку не попадают, а в мою воронку попали! Или это я попал в эту воронку дважды?
Сел я в «девятку», дверцей хлопнул. Всё имущество, что осталось после двух браков. Смешно даже. Ключ в зажигании повернул. Завелась родимая. Теперь педаль газа в пол, чтобы генератор возбудить, да пошла бы зарядка на аккумулятор. Чего-то там в цепи нарушено, не помню уже, в общем, не «газанёшь» как следует, не возбуждается эта дрянь железная. А потому и зарядка на аккумулятор не идёт. Вон, лампочка на панели зловещим красным оком горит, напоминает подлая, что нет зарядки. Саня, мой тёзка, автоэлектрик и самый великий человек в нашем в гаражном массиве, прояснил мне, что мол надо либо паять, либо менять, либо газануть резко. Как в жизни, только паять уже нечего и менять не на что, осталось только «газовать».
Мотор заревел на повышенных оборотах. Только лампочка не погасла. Ладно. Повторим манёвр. Ещё раз педаль до упора в пол. Победа! Погас красный глаз на панели. Зато мотор начал реветь безбожно. Ну прекрасно!.. Глушитель прогорел! Прёт просто! Просто вёдрами счастье черпаю, не расплескать бы. А мотор знай себе ревёт по моей убитой личной жизни.
Мимо меня и моим ревущим от горя двигателем «девятки», проехала на новеньком кроссовере, теперь уже бывшая вторая жена. Не улыбнулась даже на прощание, ручкой не сделала, отвернулась только. Будто всё в нашей жизни совместной сикось-накось было. Будто и вспомнить хорошего совсем нечего. Впрочем, к чему теперь плюсы среди минусов искать, пустое это дело, никому теперь ненужное. Лёг крест чёрным иксом на моё личное счастье, ну и «икс» с ним.
Кроссовер её родители на свадьбу дарили. Я не из тех, кто при разводе из-за табуретки начинает военные действия. Ещё наживу. Имущество меня никогда особо не волновало. Есть, да и есть, нет значит не надо, а коли надо так куплю. Вот так и живу, вот такой я. Нет во мне чувства зависти, нет. Не умею я людям завидовать, не понимаю этого. Допустим есть у кого-то дом на Канарах. Так это его проблемы. Мне что с того? Это же у кого-то, а не у меня.
Будет и у меня дом. Обязательно будет. Не Мальдивах конечно, а где-нибудь в другом месте. В живописном, удобном для жизни месте, в широте стане родной. Руки, ноги есть. Котелок варит. А везение… Будет и везение. Как молвит восточная мудрость, дождь не может идти вечно. Не может. Воды не хватит. Будет и на моей улице солнечный день и весёлый праздник. Жизнь после развода остановилась? Нет. Камни с неба падают? Нет. Значит жить буду, правда не знаю, как.
Я хотел уже поехать, как в кармане зазвонил телефон. Достал аппарат из кармана. На дисплее смартфона довольное лицо и подпись: «Петруха».
— Да, Петро, — ответил я на вызов.
— Ну что? Как всё прошло?
— Вот так всё и прошло. Было да прошло, — грустно ответил я.
— Опять всё оставил? — с неким укором и лёгким сожалением поинтересовался Пётр.
— Оставил. Отнимать, да драться с жёнами за имущество —не моё это. Наживу как-нибудь ещё.
— Эх, Санёк, «простодыра» ты. Ничему-то тебя первый развод не научил, — поучал Петро наставническим тоном.
— Чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса, — с горькой усмешкой отшутился я.
— Понятно. Куда теперь?
— Ну, куда… В гараже пока поживу. Приду в себя, решу, что да как. Свет там есть, диван есть, телик есть, перебьюсь неделю другую. Птица я теперь вольная. Подумаю. Скорее всего уеду. Подамся куда-нибудь в другой город. Здесь как-то совсем не заладилось.
— Давай ко мне, — предложил Пётр.
— Спасибо за предложение, Петро. Только вас самих слишком много на квадратный метр, да и Люська твоя ворчать будет. Уж лучше в гараже.
— Ну как знаешь, уговорить не стану. Я тебе телефон скину, поговори там на счёт работы. Если захочешь конечно. Свою, как я понимаю, ты теперь потерял.
— Потерял, — со вздохом подтвердил я, — скидывай.
— А может всё-таки ко мне? Посидим. Пивка бахнем.
— Нет Петро. Сейчас лучше не пить. Первый развод чему-то меня всё же научил. Алкоголь в таком настроении будет лишним.
— Ладно, не грусти. Если что приезжай.
— Добро.
Я вырулил со стоянки, кинув на прощание унылый взгляд презрения на Дом Правосудия и поехал на окраину города, в место моей временной дислокации — «гаражи».
Осенью темнеет рано, становиться сыро. Ой, как же сыро. В гараже не уютно. Уют в гаражах создают счастливые в браке люди, чтобы быть ещё счастливее. А я гараж арендую. Так что в моём случае гараж — это просто большой и удобный гараж. Диван, стол, старый телик, чайник, плитка на электрическом ходу — вот и весь быт. Шкафа в гараже нет, так что весь мой гардероб лежит теперь в сумках. Вот так в диване теперь хранится оставшийся лоск от былой жизни. Хоть мышей нет и то ладно.
Включил телик. Новости, концерты, турецкие сериалы… Для кого сейчас телевидение работает? Точно не для меня. Оставил новостной канал, просто для фона, а то совсем тошно. В дверь постучали.
«Виталик что ли?» — предположил я.
Виталий — это мой сосед мой по гаражу, весьма славный малый. Я открыл калитку в воротах. Нет, не Виталик. Мужик какой-то, ранее мне не известный. Вида интеллигентного. В пальто, в шляпе, с острой бородкой. Ввиду небольшого роста и очевидной щуплости опасности для меня не представляет.
— Добрый вечер, — вежливо улыбаясь, приветствовал интеллигент.
— Наидобрейший, — хмыкнул я.
— Позвольте отрекомендоваться, Василий Семёнович Спасский.
Незнакомец приподнял шляпу, еле заметно кивнул и вернул головной убор на место.
— Очень приятно. Саня. То есть, Александр Верушкин.
Я протянул руку Василию Семёновичу, тот ответил на рукопожатие.
— Мне право крайне неловко, — начал излагать цель своего визита Спасский, — обременять Вас просьбой, но больше рядом никого нет. Все гаражи закрыты.
— Обременяйте, — отмахнулся я.
— У Вас, случаем, нет зарядного устройства? Аккумулятор в моей машине совсем издох.
— Как же нет? Есть.
— Вы оказали бы мне огромную услугу, если бы позволили мне немного подзарядиться. Я Вам оплачу.
— Денег не надо, папаша, — усмехнулся я, — тащите ваш «аккум». Зарядим. Или может прямо на машине заведём? Сейчас «девятину» подгоню, провода у меня есть.
— Нет. Не стоит, — запротестовал Спасский, — минут на двадцать поставьте, ему хватит.
— Уверены? — усомнился я.
— Да. Такое с ним уже не впервой. Всё прошу-прошу новый… — горестно заметил Спасский, отмахнувшись рукой, — а я тем временем в машине подожду.
— Чего же в холодной машине сидеть. Пока аккумулятор заряжается у меня побудьте. Вон, ветер какой холодный поднялся, а у меня тепло и чай с печеньем есть. Ну. Тащите свой аккумулятор, я пока зарядное настрою.
Спасский исчез в темноте. Я прикрыл калитку в воротах.
Василий Семёнович явился через несколько минут с аккумулятором в руке. И вот здесь он впервые удивил меня. Таких аккумуляторов я прежде не видел. Размером с чемоданчик «дипломат», с такими в девяностых любили в школу шастать. Аккумулятор у Спасского такого же размера и формы. Правда без ручки, но клеммы есть. Три клеммы, если быть честным.
— Я таких прежде не видел, — кивнул я на аккумулятор.
— Это старая модель, — неохотно промямлил объяснения Василий Семёнович, — Вы позволите, я сам провода накину. Здесь, знаете ли такая система…
Какая именно система Спасский объяснять не стал, а прямиком направился к столику с зарядным устройством.
«Обязательно выйду посмотреть, что там за авто, — решил я для себя, — когда ставить будет подсвечу, заодно и посмотрю».
Закипел, забурлил, забулькал чайник.
— У меня только пакетированный чай, — признался я своему гостю.
— Ничего. Сойдёт, — улыбнулся Спасский и добавил, — у вас довольно большой гараж.
— Это не мой, — сознался я, — в аренду взял. Хозяин в Москву уехал, а продавать не захотел. Знакомый моего тестя. Бывшего тестя, — грустно подметил я и поставил перед своим гостем чашку с чаем. Рядом на стол выложил несколько пакетиков с сахаром и пачку с печеньем.
— Бывшего? — переспросил Спасский.
— С сегодняшнего дня бывшего, — уточнил я.
И сам не знаю с чего вдруг, я изложил историю о своём втором рухнувшем браке. А потом как-то незаметно перешёл на рассказал про первый брак, который тоже рухнул. Нет, я не жаловался и не оправдывайся, просто рассказывал. Я не искал оправданий, скорее хотел разобраться сам. Но чем дольше я рассказывал, тем грустнее становилось мне самому. Начинать всё с нуля, когда тебе почти сорок, да ещё в условиях современного кризиса, не самый хороший расклад, но жизнь не выбирают.
— Позвольте с Вами не согласиться, — возразил Спасский, — события, которые уже случились, конечно изменить невозможно, это так. Изменить то, но вот насчёт выбора жизни Вы неправы.
— В смысле?
Я отхлебнул чай из своей кружки, внимательно глядя на Семёновича.
— Своих жён вы же сами выбрали, не так ли? Жизнь в этом городе сами выбрали. Так ведь? Выбор — это единственная свобода, которая у нас есть. Просто этой свободой, как правило пренебрегают, — пояснял Спасский, — выбор есть всегда, и жизнь можно выбрать совершенно иную.
— Ну, это вряд ли, — не согласился я, — жён конечно выбирать можно. Город для жизни можно выбрать, да и то не всегда. Профессию можно попробовать выбрать самому, без подачи родителей, а вот жизнь нет. Жизнь — она и есть, сука, жизнь. Есть, какая есть и никакая другая. Так устроен мир. Здесь куда не крути никуда не выкрутишь.
— А если есть куда выкрутить? — хитро прищурившись, спросил Василий Семёнович, — Представьте, что вдруг, появилась такая возможность поменять не только самую жизнь, а и весь мир целиком сменить на другой, Вы бы согласились?
— Чего представлять-то? — хмурясь заметил я, — Я и так подумываю в другой город переехать. Здесь меня уже ничего не держит.
— Хотите не в другой город, а в другой мир? — уточнил Спасский.
— В смысле, в другой мир? — не догонял я.
— В совершенно иной мир. Не такой как этот. И можно начать жизнь с чистого листа.
На эти слова я просто усмехнулся.
— И что же это, опять в пелёнки и грудное молоко? Садик, школа, ВУЗ? Так что ли?
— Не совсем так, — возразил Василий Семёнович и пояснил, — Вы останетесь прежним, в точности таким. как есть сейчас. Только жить станете по-новому и в новом мире.
— Что же за мир такой?
— Хараз-Шанти, — с улыбкой сообщил Спасский.
С географией у меня всё хорошо, но такой страны я с ходу вспомнить не смог.
— Как? — переспросил я.
— Хараз-Шанти, — повторил Спасский.
— Это далеко?
— Да. И назад вернуться уже не получится.
Я отхлебнул ещё глоток чая и поставил кружку на стол.
— Это Вы так шутите? — спросил я.
— Ни в коем разе, — серьёзно заверил меня Спасский, — я могу поспособствовать.
— И-и-и… Что там? В этом Хараз-Шанти?
— Там новый мир и новая жизнь. Не такая как здесь.
— Лучше?
— Лучше, свободней, интереснее, — заверил меня Спасский.
— А вы как… Ну… То есть, получается Вы оттуда что ли?
— И да, и нет. Это не имеет к делу отношения. Я предлагаю Вам сделать выбор. Остаться здесь и жить эту свою жизнь, либо начать всё сначала в другом мире.
— Чёрт, — вырвалось у меня с наивной улыбкой, — значит начать всё сначала. С чистого листа. Заманчиво звучит. И что, такое возможно?
— Хотите попробовать?
Я задумался:
«А чего мне собственно терять? При любом раскладе теперь придётся всё начинать сначала. Так какая разница где? В новом мире оно может даже интереснее будет. Заграницу посмотрю, вряд ли оттуда вернуться нельзя. Найду лазейку, случись что не так. Всегда же находил».
— А как же языковой барьер? — вдруг озадачился я.
— Вы какими языками владеете? — спросил Спасский.
— Русским владею. Немного говорю на немецком. Бабка у меня немка была. Школьный английский, — перечислил я свои языковые навыки.
— Этого пока будет достаточно, — с улыбкой заметил Спасский, — в случае чего, приобретёте там электронный переводчик.
— Хорошо. Ну и что? Когда же переезжать? — без особого оптимизма спросил я.
— Завтра, — с уверенностью заявил Василий Семёнович, — завтра и только завтра. Если решитесь, я скажу Вам где и как. А если нет, забудьте этот разговор и расстанемся на этом.
— Допустим, я согласен, — медленно проговорил я.
— Найдётся листочек и карандаш? — моментально отреагировал Спасский.
— Ручка есть и листочек сейчас найду.
Я выложил на стол старую накладную, чистую с обратной стороны, и шариковую ручку.
Василий Семёнович что-то быстро написал. Затем вынул из внутреннего кармана кредитку, или нет, что-то размером с кредитку, но однозначно толще. Положил на лист с записями и пояснил:
— Это ключ-карта, когда будете на месте, просуньте её между двух досок у самой ручки в дверях. Адрес я написал, описание дома тоже. Время указано московское. Опоздаете больше чем на час, контур окна закроется, и эта возможность пропадёт. Другой возможности, именно у Вас, именно в этом времени больше не появиться. Что же, мне, пожалуй, пора.
Василий Семёнович поднялся, поблагодарил за чай и возможность подзарядить аккумулятор. Сам снял клеммы со своего «дипломата», откланялся и вышел на улицу.
Я посмотрел, что он написал.
«д. Рябово. Крайний дом с мезонином у посадки. Зелёный забор. Ориентир, четыре больших ели по периметру дома. 10:00 МСК. Не позднее!».
Я покрутил в руках ключ-карту. Никаких надписей на ней нет, чёрная с толстой белой полосой по середине.
И тут я спохватился и, взяв фонарик, поспешил за Спасским. Хотел задать ему ещё пару вопросов, а заодно посмотреть, что же у него за пепилац такой с таким чудным аккумулятором. Но, ни Спасского, ни машины на улице не оказалось. Ну, не мог он так быстро поставить аккумулятор, завести машину и уехать! И шума мотора, я не слышал. И тем не менее его нигде не было.
Вернулся я в гараж, уселся на диван и, глядя на надпись, задумался.
«Это ведь не нормально. Такого в принципе не может быть. Другой мир. Чистый лист. Я конечно люблю смотреть фильмы про всякие чудеса и книги фантастические читать люблю, но вот это же не фильм и не книга — это моя реальность. Та самая реальность, в которой мне со школы твердили, что чудес не бывает! Не бывает никаких чудес! Правда мне много чего в школе в голову пытались вдолбить как истину, а потом всё встало с ног на голову. Например, раньше белогвардейцы были плохими, а красногвардейцы были хорошими. А теперь Николай Второй стал святым, а коммунисты тиранами. Всё изменилось. А что, если завтра к власти придут совсем другие люди. С другой идеологией и понятиями. Снимут новые фильмы, подкорректируют учебники, создадут новые программы и опять всё может перемениться. Где голова? Где ноги? Что ложь, а что правда? Пойди разбери. Вот и выходит, что-то сегодня кажется ненормальным, оторванным от реальности, а завтра это может стать вполне естественным».
Я прилёг на диван и закинул руку за голову.
«С другой стороны, — продолжил я размышлять, — что мне мешает поехать завтра и всё проверить. Интересно же. Нет, в самом деле. Если это розыгрыш, ну тогда посмеюсь. А если нет? Тогда куплю электронный переводчик в новом мире».
Я уселся, взял ключ-карту. Покрутил, присмотрелся к ней внимательнее. Материал странный, вроде и пластик, но какой-то слишком твёрдый что ли или жёсткий. Несли смотреть на свет, есть металлический отблеск, но это однозначно неметалл. Подкинул карту несколько раз на ладони. Лёгкая. Я припомнил моего нового знакомого. Теперь он мне тоже казался странным.
«Аккумулятор у него, не такой как в нормальных машинах. Одет странно, сейчас так мало кто ходит. Жалко, я саму машину не видел. И исчез он как-то быстро. Ну, ладно. Предположим Спасский не шутил, и я переду. Здесь я что теряю? При самом плохом раскладе одну старую девятку. Не велика потеря. Что нахожу? Новую жизнь, с чистого листа в неведанном мне мире. Заманчиво, чёрт возьми».
Я достал смартфон, включил навигатор, натыкал адрес. Езды меньше часа. Можно такси взять. Если Василий Семёнович не обманул, и я улечу куда-то насовсем, то негоже будет девятку бросать где попало. Да и «глушак» прогорел.
«Нет. Пусть в гараже стоит, на такси доеду», — окончательно решил я.
Продолжение следует