Когда главврач ради отката подсовывает раковым больным суррогаты, когда директор МУПа годами использует подчиненных как бесправную рабсилу, а замминистра приторговывает личными данными покойников — кажется, что коррупция в Удмуртии больше не знает моральных ограничений.
Но именно это отсутствие тормозов и сделало схемы слишком уязвимыми.
2025-й не стал годом рекордных арестов и астрономических взяток, но ясно показал: система перестала терпеть «перебор». А тренд последних лет заработал почти как отлаженный механизм: вместо точечных задержаний силовики все чаще заходят сразу на всю схему, вытягивая за ниточку одного фигуранта за другим.
Вспоминаем самые громкие аресты минувшего года и разбираемся, почему привычные коррупционные схемы работают все хуже.
Цепная реакция
Символом 2025 года стали приговоры верхушке ижевского «Газпрома». Гендиректор и по совместительству депутат Госсовета УР Алексей Вершинин вместе со своим замом Алексеем Армянином получили по четыре года колонии строгого режима. Суд также конфисковал имущество Вершинина и в довесок оштрафовал на пять миллионов — редкая для Удмуртии сцена, учитывая политический статус взяточника.
Оба топ-менеджера оказались за колючей проволокой за миллионные откаты от газовых подрядчиков — классика жанра для естественных монополий. А вот «строгий режим» для белых воротничков можно считать вполне читаемым сигналом тем элитам, которые еще недавно чувствовали себя неприкасаемыми.
Аналогичный принцип домино сработал и в деле с арендой земли в национальном парке «Нечкинский». Начальница удмуртского управления Росимущества Екатерина Рублева без отрыва от госслужбы подрабатывала «решалой»: помогала бизнесу получать земли в обход торгов. Дабы закрыть очередной вопрос, она продавила главу Воткинского района Айрата Газимзянова, убедив того подписать незаконное постановление о передаче участка на берегу Камы. В итоге Рублева уже получила 4,5 года колонии и двухмиллионный штраф, а Газимзянов дожидается в СИЗО суда по статье о превышении полномочий.
За махинации с землей через три месяца арестовали и его коллегу — главу Завьяловского района Константина Русинова. Уже в изоляторе завьяловское дело заиграло новыми красками: следователи установили, что Русинов, помимо прочего, кошмарил местный бизнес, вынуждая коммерсанта ремонтировать муниципальное помещение — наглядная иллюстрация, как на местах порой понимают «привлечение внебюджетных средств».
В Удмуртии за взятки задержан глава Завьяловского района Константин Русинов
«Земельный вопрос» окончательно испортил и карьеру главного архитектора Ижевска Дмитрия Фомина, который за год своей работы так и не избавился от приставки «и. о.». За скромные по ижевским меркам 200 тысяч рублей Фомин обещал застройщику сменить назначение земельного участка и узаконить строительство жилого дома.
В Ижевске задержали за взятку и.о. начальника управления архитектуры
Барщина XXI века
В 2025‑м МУПы отметились самой экзотичной коррупцией. Именно они показали, как в муниципальной среде до сих пор работает логика личной вотчины.
Гендиректор ИжГЭТ и одновременно депутат гордумы Ижевска Андрей Батов вместе со своим замом регулярно заставляли подчиненных выполнять строительные и хозработы в своих домах — в рабочее время и на служебной технике. Дела обоих фигурантов передали в суд, идут процессы.
В муниципальном СпДУ со схемами тоже не мудрили, а просто наладили сбор подати. Начальница ЖЭУ Елена Сысоева брала оброк за доступ к домам — подрядчики заплатили ей более 4,5 миллиона рублей за право заходить на ремонты и закрывать акты без вопросов.
«Ижводоканал» и вовсе напоминал в 2025 году коррупционную ярмарку. По данным следствия, там торговали всем, чем могли: от подписей инженера Лапина до лояльности начальника канализационного цеха Рябцева, который умудрялся выжимать прибыль не только из подрядчиков, но и из кошельков собственных рабочих.
Из общего ряда «водоканальщиков» выбивается история начальника капстроя Сергея Перевощикова. Вменяемые шесть эпизодов взяток на 2,7 млн рублей вполне классические — подрядчики платили Перевощикову за ускорение приемки и невнимательность к нарушениям. А вот развязка для Удмуртии пока нетипична: дело приостановили, поскольку фигурант выбыл из орбиты следствия, отправившись исполнять другие государственные задачи.
Обвиняемый во взятке начальник отдела «Ижводоканала» ушел на СВО
Коррупция с метастазами
Пожалуй, самым циничным преступлением минувшего года стала история в республиканском онкодиспансере. Главврач Виктор Заварзин и главная медсестра превратили борьбу онкобольных за жизнь в коррупционный конвейер. Несколько лет они лоббировали интересы нужных поставщиков, закупая препараты худшего качества по завышенным ценам — чтобы положить разницу в карман. Сейчас оба фигуранта находятся под стражей.
Не менее мрачным продолжением медицинского скандала стало дело экс-замминистра здравоохранения Натальи Кропочевой.
Чиновница брала взятки за перевозку умерших и торговала данными покойников, «сливая» контакты ритуальщикам, которые навязывали свои услуги убитым горем родственникам. Ни болезни, ни наличие ребенка не спасли Кропочеву от реального срока — 5 лет колонии. Следом на 4 года за решетку отправилась и ее посредница Светлана Суслонова.
Подобные посадки — не сколько вопрос морали, сколько инстинкт самосохранения власти. Чтобы оставаться дееспособной, система вынуждена периодически «прореживать» собственные ряды. Даже если речь идет о тех, кто ее охраняет.
Самым статусным фигурантом в погонах в 2025 году стал замглавы УФСИН Рамиль Газизуллин — он погорел на взятке «натурой», получив за покровительство фирмам японский кроссовер за 2,7 млн рублей. Теперь полковник изучает быт следственных изоляторов с обратной стороны решетки.
Показательными стали и чистки в ГИБДД: подполковника Стародубцева взяли на перепродаже «красивых» номеров, а его коллег — Рычкова и Лукиных — обвинили в постановке на учет машин с перебитыми номерами и темным прошлым. Все трое сегодня дожидаются суда.
Подозреваемого в коррупции главу отделения МРЭО ГАИ по Удмуртии поместили в СИЗО
Условный гуманизм
Реакция государства на коррупционную уголовщину становится жестче, но остается выборочной. За многомиллионные суммы и откровенный цинизм действительно сажают, тогда как по менее резонансным эпизодам вполне можно рассчитывать на милосердную «условку».
К тому же логика приговоров не всегда очевидна, и порой кажется, что гайки закручены несимметрично: посредница Суслонова, чья роль в коррупционной цепочке сводилась к курьерским услугам, получает 4 года реального срока, тогда как депутат Бердышев за мошенничество на миллион — 4 года условно.
Похитивший у водоканала Воткинска 1,1 млн рублей депутат получил условный срок
Условные приговоры для матерых муниципалов — слабый аргумент против жадности. Скорее они подтверждают, что риск по-прежнему можно считать рабочим: пожурят и отпустят.
Попытки протащить в Госдуме закон об отмене «условок» для коррупционеров пока не находят должной поддержки. Авторы инициативы предлагают ужесточить и условия досрочного освобождения, по сути, приравняв взяточников на госслужбе к педофилам и террористам. Впрочем, подобные законопроекты ожидаемо буксуют.
И дело тут не в излишнем гуманизме, а в чистом прагматизме силовиков: условные сроки часто являются «морковкой», за которую обвиняемые охотно сдают подельников. Если сидеть все равно придется, да еще и без возможности выйти досрочно, мотивации к заключению сделки со следствием почти не останется.
Глядя на биографии фигурантов минувшего года, сложно не заметить еще одну системную болезнь: подследственный Батов («ИжГЭТ») и осужденный Вершинин («Газпром») руководили предприятиями по 14 лет, Бердышев (Воткинский водоканал) — 11. Когда директор МУПа сидит в кресле десятилетие, коррупция превращается в неизбежную часть производственного процесса, практически в офисную рутину. Почему руководителей таких структур меняют в разы реже, чем мэров — вопрос, на который у системы пока нет ответа.
Но времена все же меняются. От сложной схемы замдиректора ЧМЗ с цепочкой подставных фирм до самой примитивной обналички казенных денег сотрудницей региональной администрации — все эти истории в итоге говорят об одном: старая школа мздоимства все чаще сталкивается с новой реальностью.
Теперь «поймать за руку» — это не только «черный нал» в обувной коробке или меченые купюры в конверте. Сегодня это и цифровой след, который не засунешь в шредер и не сожжешь в камине. Очевидно, что прежние коррупционные схемы теряют былое изящество, а пространство для скрытых договоренностей заметно сузилось. И в этом смысле 2025 год оказался куда более откровенным, чем кажется на первый взгляд.
13 млн ущерба: в Глазове стартовал процесс над замгендиректора ЧМЗ
Теперь «поймать за руку» — это не только «черный нал» в обувной коробке или меченые купюры в конверте. Сегодня это и цифровой след, который не засунешь в шредер и не сожжешь в камине. Очевидно, что прежние коррупционные схемы теряют былое изящество, а пространство для скрытых договоренностей заметно сузилось. И в этом смысле 2025 год оказался куда более откровенным, чем кажется на первый взгляд.
Сотрудница администрации главы и кабмина Удмуртии присвоила 1,3 млн бюджетных рублей