Свекровь вошла в квартиру без стука, держа в руках огромную коробку с красным бантом, и первое, что сказала невестке: «Собирай вещи, через три дня вы съезжаете».
Татьяна замерла с кружкой кофе в руках. Утро субботы, которое должно было быть спокойным и размеренным, внезапно превратилось в кошмар. Она смотрела на свекровь Нину Петровну, которая уже снимала туфли в прихожей с таким видом, будто это была её квартира.
— Что значит съезжаем? — Татьяна поставила кружку на стол, стараясь сохранять спокойствие. — Это наша квартира, мы здесь живём уже пять лет.
Свекровь прошла в гостиную, не дожидаясь приглашения, и водрузила коробку на журнальный столик. На её лице играла торжествующая улыбка человека, который держит в руках все козыри.
— Была ваша, — поправила она, усаживаясь на диван. — Теперь будет моя. Я всё продумала, всё организовала. Вам будет где жить, не переживай.
Татьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта квартира была их с Андреем гнездом, местом, где они строили свою жизнь, где каждый уголок был пропитан их общими воспоминаниями. Здесь они отмечали первую годовщину, здесь узнали о беременности, здесь растили маленькую Машу.
— Нина Петровна, вы в своём уме? — голос Татьяны дрогнул. — Это наша собственность. У нас есть документы, мы платим ипотеку...
— Ипотеку, которую оформлял мой сын, — перебила свекровь. — На деньги, которые дал ему его отец. Так что по справедливости эта квартира принадлежит нашей семье.
— Я тоже ваша семья! — возмутилась Татьяна. — И Маша ваша внучка!
Свекровь поморщилась, словно услышала что-то неприятное.
— Семья... — протянула она. — Пять лет прошло, а ты так и не научилась быть настоящей женой моему сыну. Дом в беспорядке, готовишь через раз, Андрюша вечно голодный с работы приходит.
— Я работаю не меньше вашего Андрюши! — вспыхнула Татьяна. — И зарабатываю столько же! И за ребёнком смотрю, и дом содержу!
— Вот именно, — кивнула свекровь. — Работаешь. А должна была бы дома сидеть, мужа ждать, уют создавать. Но ты же у нас современная, независимая. Ну так вот, будь независимой в другом месте.
Татьяна не могла поверить в происходящее. Пять лет она терпела придирки свекрови, её постоянные визиты без предупреждения, замечания по поводу воспитания Маши, критику её кулинарных способностей. Но это... это переходило все границы.
— Андрей знает об этом? — спросила она, хватаясь за последнюю соломинку.
Свекровь довольно улыбнулась.
— Конечно, знает. Мы всё обсудили вчера. Он согласен, что вам пора жить отдельно от меня. Я переезжаю сюда, а вы — в мою однушку на окраине. Там как раз рядом садик, Машеньке будет удобно.
Татьяна почувствовала, как в груди поднимается волна гнева. Андрей знал. Знал и молчал. Вчера вечером лежал рядом с ней в постели и молчал. Утром поцеловал на прощание и уехал «на рыбалку с друзьями», зная, что его мать придёт выгонять их из дома.
— Это незаконно, — сказала она, стараясь говорить твёрдо. — Квартира оформлена на Андрея и на меня. Вы не можете просто так нас выселить.
Свекровь открыла принесённую коробку. Внутри лежали документы.
— Можешь почитать, — она протянула папку Татьяне. — Дарственная. Андрей подарил мне свою долю квартиры. А твоя доля... ну, попробуй жить здесь со мной. Посмотрим, сколько выдержишь.
Татьяна открыла папку трясущимися руками. Документы были настоящими. Подпись Андрея стояла во всех нужных местах. Дата — вчерашняя. Пока она укладывала Машу спать, читала ей сказку про принцессу, которая победила дракона, её муж подписывал документы, лишающие их дома.
— Но почему? — голос Татьяны сорвался на шёпот. — Что я вам сделала?
Свекровь встала, подошла к окну, глядя на улицу с видом победителя, осматривающего завоёванные территории.
— Ты украла у меня сына, — сказала она спокойно. — Он был примерным мальчиком, слушался меня во всём. А потом появилась ты со своими современными взглядами, своей независимостью. Стала настраивать его против матери.
— Я никогда...
— Молчи! — резко оборвала её свекровь. — Думаешь, я не знаю, что ты про меня говоришь? Что я властная, что лезу не в своё дело? Андрюша мне всё рассказывает. Всё! Каждое твоё слово.
Татьяна закрыла глаза. Теперь многое становилось понятным. Все те разы, когда после её откровенных разговоров с мужем свекровь вдруг становилась особенно холодной. Все те странные совпадения, когда Нина Петровна словно знала, о чём они говорили наедине.
— Он же ваш сын, не ваша собственность, — сказала Татьяна устало.
— Он мой сын, и он всегда будет на моей стороне, — отрезала свекровь. — А ты... ты временное явление в его жизни. Я дала тебе пять лет, чтобы доказать, что ты достойна его. Ты не справилась.
— По каким критериям вы меня оценивали? — Татьяна уже не сдерживала сарказм. — По количеству борщей в неделю? По тому, как я глажу его рубашки?
— По тому, как ты относишься к семейным ценностям! — вспылила свекровь. — Настоящая жена должна ставить мужа на первое место! А ты? Ты сначала о карьере думаешь, потом о своих подружках, своих хобби, и только потом о муже!
— А о ребёнке? Маша где в этой иерархии?
Свекровь отмахнулась.
— Машу я воспитаю правильно. Научу быть настоящей женщиной, не то что ты.
Татьяна почувствовала, как страх за дочь придаёт ей сил.
— Вы не заберёте у меня ребёнка.
— А я и не собираюсь забирать, — усмехнулась свекровь. — Ты сама её отдашь. Когда поймёшь, что в однокомнатной квартире на окраине, работая целыми днями, ты не сможешь дать ей того, что могу дать я. Частную школу, репетиторов, кружки. Андрей будет платить алименты, конечно, но их хватит только на самое необходимое.
План свекрови был продуман до мелочей. Она не просто хотела выжить невестку из квартиры — она хотела полностью вытеснить её из жизни сына и внучки.
— Андрей не допустит этого, — сказала Татьяна, хотя уверенности в голосе не было.
— Андрей сделает то, что я скажу, — спокойно ответила свекровь. — Он всегда так делал. Помнишь, как он отказался от повышения в Москве? Ты думала, это он сам решил остаться здесь? Нет, милочка, это я решила. Не нужна мне Москва, где я никого не знаю.
Татьяна вспомнила тот день. Андрей пришёл домой подавленный, сказал, что передумал переезжать. Она тогда удивилась — они же всё обсудили, договорились. Но не стала давить, решила, что у него есть свои причины.
— И работу в международной компании он тоже по вашему приказу отклонил? — догадалась она.
— Конечно. Зачем ему эти заграничные командировки? Место сына — рядом с матерью.
Татьяна села на стул. Картина их семейной жизни вдруг предстала в совершенно новом свете. Все «странности» Андрея, его внезапные решения, отказы от возможностей — всё это было продиктовано матерью.
— Вы разрушаете его жизнь, — сказала она тихо.
— Я защищаю его от ошибок! — возразила свекровь. — Он слабый, мой Андрюша. Всегда был слабым. Ему нужна сильная рука, руководство. С тобой он бы пропал.
— Со мной он был бы счастлив.
— Счастье — это выдумка для дураков. Есть долг, обязанности, правильная жизнь. Всё остальное — блажь.
В этот момент хлопнула входная дверь. Татьяна вздрогнула — неужели Андрей вернулся? Может быть, он одумался, решил поговорить?
Но в комнату вошёл не Андрей. Это была Маша, их пятилетняя дочь. За ней шла соседка Вера Ивановна.
— Татьяна, простите, — заговорила соседка. — Маша играла у нас с Катей, но вдруг расплакалась, говорит, что-то случилось с мамой. Я не могла её успокоить.
Маша бросилась к матери, обняла за шею.
— Мамочка, я испугалась! Мне приснилось, что ты уходишь!
Татьяна прижала дочь к себе, чувствуя, как к горлу подступает ком. Вера Ивановна, оценив обстановку — заплаканное лицо Татьяны, торжествующий вид свекрови, разбросанные документы, — нахмурилась.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Всё прекрасно, — быстро ответила свекровь. — Мы тут семейные вопросы решаем.
Но Вера Ивановна не уходила. Она была старой закалки, из тех женщин, которые прошли через многое и научились читать между строк.
— Татьяна, дорогая, может, чаю? Ты совсем бледная.
— Спасибо, Вера Ивановна, не нужно...
— Нужно, — твёрдо сказала соседка и прошла на кухню.
Свекровь раздражённо поджала губы. Присутствие посторонней явно не входило в её планы.
— Маша, иди к бабушке, — позвала она внучку.
Но девочка только крепче прижалась к матери.
— Не хочу. Бабушка злая.
— Что ты такое говоришь! — возмутилась свекровь. — Я тебе столько подарков приношу!
— Ты маму обижаешь, — упрямо сказала Маша. — Я слышала, как ты кричала на неё в прошлый раз.
Свекровь покраснела. Вера Ивановна вернулась с подносом, на котором стояли чашки и чайник.
— Знаете, Нина Петровна, — заговорила она, разливая чай. — Я помню вас молодой. Помню, как вы сами боролись со своей свекровью за право жить отдельно. Как плакали на лестничной площадке, когда она приезжала учить вас жить.
Свекровь вздрогнула.
— Это было другое...
— Точно такое же, — перебила Вера Ивановна. — И вы тогда клялись, что никогда не будете такой же для своей невестки. Я хорошо помню. Вы даже ко мне приходили жаловаться, чай пили на этой же кухне. Только квартира была ваша, этажом ниже.
Татьяна удивлённо посмотрела на свекровь. Та явно не ожидала такого поворота.
— Это всё в прошлом, — пробормотала Нина Петровна.
— Прошлое имеет свойство повторяться, — философски заметила Вера Ивановна. — Только роли меняются. Вчерашняя невестка становится свекровью и забывает, как сама страдала.
Она повернулась к Татьяне.
— А документы эти, что на столе лежат... Дарственная, я правильно вижу?
Татьяна кивнула.
— Интересно, — протянула соседка. — А нотариус знал, что Андрей подписывает под давлением матери? Это ведь может быть оспорено. У меня племянник юрист, хороший специалист. Могу телефон дать.
Свекровь побледнела.
— Никакого давления не было! Андрей сам решил!
— Конечно, конечно, — кивнула Вера Ивановна. — Как же иначе. Какой мужчина в здравом уме подарит матери квартиру, где живёт с женой и ребёнком? Только по доброй воле, никак иначе.
Она сделала глоток чая и продолжила:
— А вы знаете, Нина Петровна, что в прошлом месяце в соседнем доме был похожий случай? Тоже мать решила выселить невестку. Знаете, чем закончилось? Сын подал на мать в суд за мошенничество. Оказалось, она подделала его подпись. Теперь у неё судимость, а невестка с внуками живёт спокойно.
— Вы мне угрожаете? — вспылила свекровь.
— Боже упаси, — улыбнулась Вера Ивановна. — Я просто рассказываю истории из жизни. Мне в моём возрасте только и остаётся, что истории рассказывать.
В этот момент зазвонил телефон Татьяны. На экране высветилось имя Андрея. Она не стала брать трубку.
— Не хочешь с мужем поговорить? — ехидно спросила свекровь.
— Поговорю. Но не сейчас и не здесь.
Телефон продолжал звонить. Потом пришло сообщение: «Таня, мама уже приехала? Поговори с ней спокойно, она всё объяснит».
Татьяна показала сообщение Вере Ивановне. Та покачала головой.
— Эх, Андрюша, Андрюша. Маменькин сынок. Таких много развелось в последнее время. Мужчины по паспорту, мальчики по сути.
Свекровь вскочила.
— Хватит! Я не буду это слушать! Татьяна, у тебя три дня. Если не съедешь сама, я приведу людей, которые вынесут ваши вещи.
— Это будет незаконное выселение, — спокойно заметила Вера Ивановна. — Полиция, суд, огласка. Вы уверены, что хотите этого?
Нина Петровна схватила свою сумку.
— Посмотрим, кто кого! Андрей на моей стороне!
— Андрей — тряпка, — вдруг сказала Татьяна. Слова вырвались сами собой, но она не стала их забирать назад. — Он всю жизнь прячется за вашей юбкой. И вы это знаете. Вы специально вырастили его таким — беспомощным, зависимым, неспособным на самостоятельные решения. Чтобы он никогда не ушёл от вас.
— Как ты смеешь!
— Смею. Потому что это правда. И вы боитесь, что однажды он это поймёт. Что он поймёт, сколько возможностей упустил из-за вас. Сколько счастья потерял. И тогда он возненавидит вас.
Свекровь подошла к Татьяне вплотную.
— Он никогда не узнает. Потому что ты исчезнешь из его жизни.
— Я мама его ребёнка. Я никуда не исчезну.
— Посмотрим.
Нина Петровна направилась к выходу, но в дверях обернулась.
— Три дня, Татьяна. Три дня.
Когда за ней закрылась дверь, Татьяна опустилась на стул. Маша прижималась к ней, тихо всхлипывая. Вера Ивановна налила ещё чаю.
— Не падай духом, милая. Это ещё не конец.
— Но что я могу сделать? Документы настоящие, Андрей действительно подписал...
— А ты уверена, что хочешь что-то делать? — неожиданно спросила соседка. — Может, это шанс начать новую жизнь? Без свекрови, без мужа-тряпки?
Татьяна подняла на неё удивлённый взгляд.
— Но квартира... Маша...
— Квартиру можно купить новую. Или снять для начала. Ты же работаешь, зарабатываешь. А Маша... Посмотри на неё. Она сильная девочка, в тебя пошла. Ей нужна мама, которая борется, а не та, которая терпит унижения.
Вера Ивановна встала.
— Подумай, дорогая. Иногда потерять всё — это единственный способ обрести себя. Я это по своему опыту знаю.
Она ушла, оставив Татьяну наедине с мыслями. Маша уснула у неё на руках, измученная переживаниями. Татьяна смотрела на дочь и думала. О пяти годах брака, которые теперь казались обманом. О муже, который предпочёл мать жене. О свекрови, которая решила, что имеет право распоряжаться чужими жизнями.
Телефон снова зазвонил. Андрей. Она сбросила вызов и написала сообщение:
«Не звони. Когда найдёшь в себе смелость поговорить без мамочки, тогда и встретимся. А пока живи с ней в НАШЕЙ квартире. Надеюсь, она будет готовить тебе борщи и гладить рубашки. И да, адвоката я найму. Самого лучшего. Твоя бывшая семья».
Отправив сообщение, она почувствовала странное облегчение. Словно сбросила тяжёлый груз, который тащила на себе все эти годы.
Вечером того же дня произошло неожиданное. Позвонил отец Андрея, Виктор Николаевич. Они развелись с Ниной Петровной десять лет назад, и с тех пор почти не общались.
— Татьяна? Это Виктор Николаевич. Мне Вера Ивановна позвонила, рассказала о ситуации.
— Здравствуйте...
— Слушай внимательно. У меня есть для тебя предложение. Я давно наблюдаю за тем, что творит моя бывшая жена с Андреем. Пытался поговорить с сыном, но он не слышит. Она промыла ему мозги основательно. Но тебе и Маше я готов помочь.
— Как?
— У меня есть двухкомнатная квартира в центре. Купил как инвестицию, сдавал. Но жильцы съехали на прошлой неделе. Можете переезжать хоть завтра. Бесплатно, пока не встанете на ноги.
Татьяна не могла поверить своим ушам.
— Но почему? Мы же почти не общались...
— Потому что моя внучка не должна страдать из-за глупости взрослых. И потому что ты — единственный нормальный человек в этой истории. Я видел, как ты пыталась сделать из Андрея мужчину. Не твоя вина, что не получилось. Нина его испортила ещё в детстве.
— Виктор Николаевич, я не знаю, что сказать...
— Не говори ничего. Завтра приезжай, посмотришь квартиру. И ещё, Татьяна. Не подписывай никаких документов, которые тебе подсунет Нина. Она попытается выторговать отказ от алиментов или ещё что-нибудь. У меня есть хороший адвокат, дам контакты.
После разговора Татьяна почувствовала, что у неё появилась опора. Она не одна. Есть люди, готовые помочь.
Следующие два дня прошли в хлопотах. Татьяна собирала вещи — только самое необходимое, личное. Андрей не появлялся дома, только писал жалостливые сообщения, умоляя «понять и простить». Свекровь приходила ещё раз, пыталась заставить подписать какие-то бумаги, но Татьяна, следуя совету Виктора Николаевича, отказалась даже смотреть на них.
— Ты пожалеешь! — кричала Нина Петровна. — Ты останешься ни с чем!
— Я останусь с достоинством, — спокойно ответила Татьяна. — А это дороже любой квартиры.
Квартира Виктора Николаевича оказалась уютной и светлой. Маша сразу же облюбовала детскую с большим окном и видом на парк. Впервые за несколько дней Татьяна увидела улыбку дочери.
— Мама, мы теперь здесь будем жить? Без папы и злой бабушки?
— Пока да, солнышко.
— Хорошо. Мне здесь нравится. Здесь спокойно.
Татьяна обняла дочь. Ребёнок, оказывается, тоже страдал от постоянного напряжения в доме.
Через неделю состоялась встреча с адвокатом. Молодая женщина внимательно изучила документы и улыбнулась.
— У вас отличные шансы. Во-первых, дарственная может быть оспорена, так как есть несовершеннолетний ребёнок, чьи права нарушены. Во-вторых, у вас есть свидетели психологического давления. В-третьих, сам факт того, что муж скрылся после подписания документов, говорит о многом.
— То есть квартиру можно вернуть?
— Как минимум, вашу долю — точно. А учитывая, что вы с ребёнком остались фактически без жилья по вине отца ребёнка, суд может принять решение и в вашу пользу полностью. Но это долгий процесс. Готовы?
Татьяна кивнула. Она была готова бороться. Не только за квартиру — за право жить своей жизнью.
Андрей появился через месяц. Постучал в дверь новой квартиры робко, как проситель. Татьяна едва узнала его — он похудел, под глазами были круги.
— Можно поговорить?
— Говори.
— Таня, вернись. Я всё исправлю. Мама... она переборщила. Я поговорю с ней.
— Поздно, Андрей. Слишком поздно.
— Но мы же семья! Маша должна расти с отцом!
— Маша должна расти в здоровой атмосфере. А не в доме, где отец — марионетка в руках бабушки.
— Я изменюсь!
— Нет, не изменишься. Потому что не хочешь. Тебе удобно, когда мама принимает за тебя все решения. Даже сейчас ты здесь не по своей воле, а потому что она велела тебе вернуть нас. Права?
Андрей опустил голову. Татьяна попала в точку.
— Она сказала, что без вас дом опустеет. Что ей нужна внучка рядом.
— Вот видишь. Даже сейчас ты думаешь о том, что нужно ей. Не то, что нужно тебе, не то, что нужно твоей дочери. А что нужно маме.
— Но она моя мать!
— А я была твоей женой. Маша — твоя дочь. Но мы всегда были на втором месте. Прощай, Андрей.
Она закрыла дверь. За ней послышались шаги — Андрей уходил. Уходил из их жизни так же, как когда-то вошёл — неуверенно, оглядываясь на мать.
Судебное разбирательство длилось полгода. Свекровь наняла дорогих адвокатов, пыталась доказать, что Татьяна — плохая мать, что она настраивает ребёнка против отца. Но факты говорили сами за себя. Виктор Николаевич дал показания о методах воспитания бывшей жены. Вера Ивановна рассказала о том, что видела и слышала. Даже коллеги Андрея подтвердили, что он находится под полным контролем матери.
В итоге суд принял решение: дарственная признавалась недействительной, квартира оставалась в совместной собственности супругов до развода и раздела имущества. Свекрови предписывалось освободить жилплощадь.
Нина Петровна устроила скандал прямо в зале суда.
— Это несправедливо! Я всю жизнь положила на сына! Я имею право жить с ним!
— Вы имеете право жить в своей квартире, — спокойно ответил судья. — Которую никто у вас не отбирает.
После суда к Татьяне подошёл Андрей.
— Поздравляю, — сказал он горько. — Ты победила.
— Я не победила, Андрей. Мы все проиграли. Ты потерял семью, я — пять лет жизни, Маша — отца. Твоя мать потеряла уважение сына, когда ты наконец поймёшь, что она с тобой сделала. Здесь нет победителей.
— Мама хотела как лучше...
— Нет. Она хотела как лучше для себя. И ты это знаешь.
Татьяна развернулась и пошла к выходу. Маша ждала её у дверей суда с Виктором Николаевичем. Девочка бросилась к матери.
— Мама, мы теперь вернёмся домой?
Татьяна присела перед дочерью.
— Знаешь, солнышко, я думаю, мы останемся там, где живём сейчас. Там наш новый дом.
— А как же папа?
— Папа... папа может приходить к тебе в гости, когда захочет. Если захочет.
Маша кивнула с пониманием не по годам.
— Он не захочет. Злая бабушка не разрешит.
Татьяна не стала спорить. Ребёнок видел и понимал больше, чем казалось взрослым.
Через год Татьяна получила повышение на работе. Без постоянного стресса дома она расцвела профессионально. Квартиру от свекрови они продали, поделив пополам с Андреем. На свою долю Татьяна внесла первый взнос за собственную квартиру — не такую большую, как прежняя, но свою, где не было тяжёлых воспоминаний.
Андрей так и жил с матерью. Иногда звонил, спрашивал о Маше, обещал приехать, но не приезжал. Свекровь не простила ему «предательства» — того, что он проиграл суд. Их отношения стали ещё более токсичными.
Однажды Татьяна встретила Нину Петровну в магазине. Свекровь выглядела постаревшей, уставшей.
— Здравствуйте, Нина Петровна.
Свекровь хотела пройти мимо, но остановилась.
— Довольна? Разрушила семью?
— Я её не разрушила. Она была разрушена задолго до того, как я подала на развод. Вами.
— Я хотела только счастья сыну!
— Нет. Вы хотели, чтобы он всегда нуждался в вас. И вы этого добились. Теперь он всегда будет с вами. Но счастлив ли он?
Свекровь не ответила. Она резко развернулась и ушла. Но Татьяна видела её глаза — в них была пустота человека, который получил всё, что хотел, и понял, что это не принесло счастья никому.
Татьяна вернулась домой. Маша делала уроки за столом, Виктор Николаевич, который стал частым гостем, помогал ей с математикой. В квартире пахло пирогом — Татьяна научилась печь, когда появилось время и желание.
— Мама, смотри, дедушка научил меня решать сложные задачи!
— Молодец, солнышко.
Виктор Николаевич улыбнулся.
— У вас растёт умница. В вас пошла, не в отца.
— Спасибо вам за всё, Виктор Николаевич. Если бы не вы...
— Не благодарите. Я просто исправляю ошибки. Надо было давно вмешаться, да всё думал — не моё дело. А оказалось — моё. Внучка — это моё дело.
Вечером, когда Маша легла спать, Татьяна вышла на балкон. Город светился огнями. Где-то там, в одной из квартир, жили Андрей и его мать. Двое одиноких людей, связанных нездоровой зависимостью.
А здесь, в маленькой, но уютной квартире, жила она с дочерью. Свободные. Счастливые. Начинающие новую жизнь.
Телефон пиликнул. Сообщение от незнакомого номера.
«Татьяна, это Андрей. Новый номер. Мама не знает. Можно увидеть Машу? Только вдвоём, без мамы. Я соскучился».
Татьяна долго смотрела на сообщение. Потом написала:
«Приходи в субботу в парк. В 12. Если опоздаешь или приведёшь свекровь — это будет последняя встреча».
Ответ пришёл мгновенно:
«Спасибо. Приду один. Обещаю».
Татьяна улыбнулась. Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, Андрей найдёт в себе силы стать отцом. Настоящим отцом, а не маминым сынком.
А если нет — они с Машей справятся. Они уже доказали, что могут.
Главное — они свободны от токсичных отношений, от манипуляций, от чужой воли.
И это стоило любой квартиры в мире.