Существует и активно поддерживается либеральной пропагандой мысль, будто Бреттон-вудская система «отменена ещё в 70-е годы». Это — тяжёлый бред, считает известный экономист Михаил Хазин и предрекает ей тяжелые испытания в наступившем году.
Бреттон-вудская система — это не просто соглашение 1944 года о золотом стандарте. Это сложная совокупность правил и институтов, созданных для обеспечения глобального доминирования узкой группы финансовых элит — «западных» банкиров. В неё входят официальные структуры (МВФ, Всемирный банк), неформальные центры власти (S&P, Moody’s, Big Four аудиторов и консультантов) и, конечно, ФРС США — главный инструмент контроля над эмиссией доллара.
Ключевой элемент системы — не золото, а монополия на доллар как мировую валюту.
То, что 15 августа 1971 года Ричард Никсон отвязал доллар от золота, — всего лишь ликвидация вспомогательного механизма. На самой системе это сказалось минимально: доля доллара в мировых резервах даже выросла — с 59% в начале 1970-х до 71% к 2000 году. Роль ФРС и МВФ, напротив, усилилась. Почему? Потому что главная цель системы — не стабильность, а контроль над прибылью во всей мировой экономике.
Для этого необходимо монопольное ценообразование. В течение десятилетий количество центров, определяющих цены на нефть, металлы, ценные бумаги, продовольствие, сокращалось — вплоть до почти полного подчинения западным биржам и рейтинговым агентствам.
При этом сама прибыль за последние 40 лет стала практически полностью эмиссионной. Если потенциальный покупатель не получит кредит — он ничего не купит. Ссылки на «обывателя с зарплатой» не работают: его работодатель живёт на кредитах, а зарплата — лишь побочный продукт денежной накачки.
И вот система начинает рушиться — не по решению лидеров, а изнутри:
- Логистика перестаёт быть предсказуемой, а её стоимость в себестоимости товаров растёт, порождая региональные расхождения цен;
- Национальные границы восстанавливаются: Китай вводит лицензии на экспорт серебра, Индия — на пшеницу, Россия — на удобрения;
- Появляются альтернативные центры ценообразования, не подконтрольные Нью-Йорку или Лондону.
Итог — формирование региональных рынков и валютных зон, которые мы с Андреем Кобяковым описали ещё в 2003 году в книге *«Закат империи доллара и конец “Pax Americana”» ([khazin.ru/shop](https://khazin.ru/shop)). Тогда мы называли их «валютными зонами».
Кое-что изменилось: еврозона, похоже, обречена, латиноамериканская зона маловероятна. Но общие экономические закономерности — нет. Мир возвращается из финансовой парадигмы (где главное — прибыль, даже если она бухгалтерская) к экономической (где важна реальная добавленная стоимость).
И здесь возникает дикая проблема: три поколения «экономистов» на самом деле — финансисты. Они умеют выделять, умножать и мультиплицировать прибыль, но не видят, что она эмиссионная, и не понимают, что стоит за ней.
Как только эмиссия начнёт сжиматься — или инфляция будет обесценивать её быстрее, чем создаётся новая — вся эта конструкция рухнет.
И мы уже на этом пути.
2026 год станет принципиальным — особенно на рынках стратегических товаров. Взгляните на серебро: его цена перестаёт подчиняться привычной логике. Это не аномалия. Это — первый звонок.