Клёны хорохорятся без шапок,
Словно холода им нипочём,
Бабье лето кроны гладит лапой,
Чтоб им не жалелось ни о чём.
Перелески скинули одежды,
Друг за дружкой стали засыпать.
Смутная в них теплится надежда,
Что весной начнётся всё опять.
Кружит тучку ветер бесноватый,
Хоть сейчас готовый под венец.
В том искать не надо виноватых,
Просто он кутила и слепец.
Губы, очи и душа навылет,
Страсти обязательный набор.
Жаль, с любовью мы не расплатились,
Осень, благородный кредитор.
Кавалером был не из последних,
Нежности во взгляде не жалел,
В фаворитах был у привередниц,
В душу с разговорами не лез.
Не нашёл, однако же, забвенья,
В откровенных ласках рук и губ,
Став перед подругой на колени,
Знал, что нам обоим сразу лгу.
В теле заточён, как будто в склепе,
Только не моя в этом вина.
Человека буйство плоти лепит,
А любовь вблизи едва видна.
За окном летящего трамвая
Полнокровной осени кармин,
Замираю, мимо проезжая
Остановки, встретились где мы.