На Радио «Комсомольская правда» побывал директор аналитического центра ВЦИОМа, декан факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве РФ Валерий Федоров.
Все нервы из-за денег
- Валерий Валериевич, как народ изменился за год?
- Начнем с базовых факторов: народ стал старше - старшего и среднего поколения становится больше. Это мировые демографические тенденции, которые наблюдаются уже несколько лет.
- А как меняются мнения?
- Общество реагирует на все по-разному. Но не только реагирует, а пытается и само что-то делать, как-то прорваться, не только выжить, но и улучшить свое положение. Базовый фактор, конечно, - наше экономическое положение: сколько мы зарабатываем и сколько тратим.
- И сколько?
- В 2024 году рост ВВП был 4%. Это очень мощный, ощутимый для людей рост. Мы были смелые, оптимистичные. Потому что прилив поднимает все лодки: растут не только цены, но и доходы. Востребованность людей на рынке труда превышала доступный свободный остаток, поэтому зарплаты росли. Это 2024 год.
В 2025-м не так. Доходы растут медленнее расходов, поднимаются ставки на аренду. Некоторые компании, особенно мелкий бизнес, закрываются, увольняются люди. Конечно, они могут найти работу, но уже не такую выгодную, как хотелось бы.
- Почему?
- С одной стороны, это следствие четвертого года крайнего напряжения всех наших усилий: битва с врагом продолжается. С другой - Центробанк и правительство решили, что мы в 2024 году слишком быстро росли и нужно охладить пыл. Как? Подняли ключевую ставку - деньги стали очень дороги. Бизнесу взять их трудно. За исключением, конечно, некоторых отраслей, но это в основном ВПК.
- Экономика - это главное, что сейчас волнует людей? Почему не боевые действия?
- Потому что мы воюем успешно. В 2022 - 2023 годах СВО была в фокусе. Было непонятно, страшно. Помните, например, в 2023 году Украина обещала контрнаступление - оно провалилось, но люди ощущали опасность. Можно считать, что 2023 год стал поворотной точкой. Началось наше наступление, которое непрерывно продолжается уже полтора года. Это хорошо с точки зрения военной. А с точки зрения социально-психологической есть другие последствия. Мы уже не боимся проиграть: наши героические бойцы продвигаются вперед. Мы, общество, верим, что все задачи будут достигнуты. Хотелось бы, конечно, побыстрее, но если противник не готов мириться на справедливых условиях, будем сражаться дальше.
При этом напомню, что воюют у нас добровольцы, контрактники, профессионалы. В Афганистане за 10 лет погибло, по официальным данным, 15 051 человек. Масштаб небольшой, но это было очень болезненно для советского общества. Потому что воевали призывники. А сейчас масштаб совсем другой, но воюют профессионалы, контрактники. Было исключение в сентябре 2022 года - частичная мобилизация 300 тысяч человек, но это именно исключение. И теперь армия воюет, народ смотрит по телевизору, через telegram-каналы и Радио «Комсомольская правда», как наши войска преодолевают сопротивление врага, и беспокоится о другом: об экономике, зарплатах, работе, ценах, образовании детей, здравоохранении...
Готовы подождать справедливого мира
- Какое отношение у народа к СВО?
- Примерно как и в феврале - марте 2022 года. Тогда буквально за 2 - 3 недели произошло «размежевание». И оно остается неизменным до сегодняшнего дня. Мы регулярно замеряем отношение к СВО: две трети поддерживают, одна пятая - против (остальные не могут ответить или не определились. - Ред.).
Сейчас мы явно находимся в стадии завершения СВО. Идут переговоры в разных формах. Мы хотим зафиксировать результаты и закрепить их надолго. США в принципе тоже не против - поняли, что большего уже не добиться. Для них российско-украинская война - вредный и отвлекающий фактор. Им мобилизовать бы Запад на противостояние Китаю, но Европа сопротивляется. Там слишком многое поставили на карту - и репутацию, и политическое положение элит. Вот они и продолжают бороться до последнего украинца, сопротивляются переговорам, вооружают и финансируют Украину. Если они украдут наши резервы, решат тактическую задачу, но создадут себе гигантскую стратегическую проблему: кто теперь будет хранить деньги в Европе, если там правят воры? Вот такая ситуация на военном фронте. Наши люди это понимают и готовы потерпеть. Хотя, конечно, очень хочется мира - долгосрочного, справедливого и безопасного.
- Трампа мы стали больше любить?
- Это логично. Его политика меняется. Год назад они топили за ВСУ, теперь - за мир. Как говорил Черчилль, когда меняются факты, меняется и моя политика. Разумеется, он не в наших, а в своих интересах пытается нас помирить, но нам это выгодно.
Победим, потом разберемся
- А про власть что народ думает?
- Отношение к власти, как и многие другие важные позиции, сформировалось весной 2022 года. Пришло осознание: мы все в одной лодке. Есть, конечно, проблемы, есть претензии, обиды, но все это померкло перед осознанием, что нам сейчас надо быть вместе, чтобы не пропасть поодиночке.
Весной 2022 года произошел мощный скачок рейтингов всех органов власти, в первую очередь - президента. Он был на уровне 60+ процентов, а буквально за пару недель вырос до 80+. Но вслед за ним поднялись оценки работы и правительства, и губернаторов.
- Почему?
- Шкала оценки сменилась. Одно дело, когда мир и ты можешь выяснять, кто более матери-истории ценен: этого хочу, этого не хочу, давайте всё поменяем. А в нынешней ситуации (и это исторический опыт) заниматься разборками - смерти подобно. Чем закончилась Первая мировая? А в Великой Отечественной ничего подобного не было.
- Объединились.
- Да. И по итогам мы стали сверхдержавой, кстати, впервые в своей истории. Это результат единства: все сконцентрировались, чтобы пройти этот сложный период. И сейчас это тоже дало широкую базу поддержки для президента. Отношение к Путину сегодня прежде всего как к Верховному главнокомандующему. И, конечно, его действия находятся в основном вне критики.
- То есть народ занял позицию «когда победим, тогда будем разбираться»?
- Все понимают, что разборки надо отложить на потом. Но не всегда это получается, потому что - экономика. А кто у нас за экономику? Правительство. И вот сейчас мы видим, что у правительства рейтинги чуть снизились.
- Так еще и утильсбор на машины подняли.
- А новых хороших отечественных автомобилей мы что-то не видим. Нам обещали новые отечественные «электрички». Прошло три года, а их нет. Разочарование есть экономическое, и оно объективное.
«Цифра» до цугундера доведет?
- А блокировки всякие влияют на рейтинги?
- Нет пока «национального аллергена». Разумеется, людям не нравятся блокировки, не нравится, что мобильный интернет куда-то исчезает. Пока это такое рассредоточение, но общий рост недовольства манией запретительства мы фиксируем. Кстати, это не первый раз: в начале десятых годов у нас был вал запретов. Тогда обвиняли Государственную Думу. Сейчас есть и другие формы, а не только Госдума.
- А люди понимают, почему эти запреты?
- Есть несколько объяснений, и они конкурируют. Одни говорят: «Извините, нужно вырубать мобильный интернет, чтобы ВСУ не наводили свои дроны». Да, понятно, безопасность превыше всего. Есть второе объяснение: мы закрываем враждебные платформы, чтобы они своей идеологической заразой не разлагали наше общество. Это хуже заходит. Потому что общество у нас себя считает взрослым и не хочет, чтобы за него решали.
А есть еще и третья версия: мол, хотят построить государство цифрового надзора. Есть концепция, что «цифра», от которой мы ждали свободы, эффективности и разнообразия, превращается в орудие диктата. Не концлагеря, как у Оруэлла или у Сталина, а «цифра»: теперь ты везде прозрачен, тотальная слежка, шаг влево и шаг вправо - все, тебя доведут до цугундера.
В общем, люди пытаются понять, что происходит. Поэтому мания запретов напрягает. Она рассматривается как вторжение государства в сферу их повседневности. И если это вторжение будет продолжаться, будет расти и недовольство.
НАБЛЮДЕНИЕ
Мы стали другими
- Мы начали разговор с того, как народ изменился за год. А за 20 лет как?
- Сложнее стал. Разнообразнее. Умнее. С одной стороны, люди стали больше себя ценить, а с другой - начали глубже ощущать наше единство, понимать, что мы должны быть по-настоящему вместе. Мы стали более склонны к тому, что называется традиционными духовно-нравственными ценностями. Крепкая семья, патриотизм, взаимопомощь и взаимовыручка - это то, что сегодня в топе. А еще лет 10 назад кого спроси: «Ну какие, блин, традиции? Надо, задрав штаны, бежать за комсомолом куда-то в туманную даль». Есть изменения. Изменения серьезные и, я бы сказал, разнонаправленные.
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС
Претензии не к Долиной
- Самая громкая тема последних месяцев - «казус Долиной». Сотни бабушек прочухали, что можно продать квартиру, потом заявить, что деньги отдали мошенникам, и остаться и с деньгами, и с квартирой. Обычно у нас народ всегда за бабушек, а тут раз - и ополчился на них. Что случилось?
- В чем «казус Долиной»? Это проблема неравенства и несправедливости. Лариса Долина - человек известный, влиятельный. И когда она осталась и без квартиры, и без денег, конечно, ее нужно было защитить. И защитили. Но как-то странно: и квартиру вернула, и денег никому не должна. А добросовестный покупатель (Полина Лурье. - Ред.), который никак ни с мошенниками, ни с ВСУ, ни со всеми чертями не связан, почему-то остался и без квартиры, и без денег. Будто лекарство от квартирного мошенничества оказалось хуже, чем сама болезнь. А ведь квартира - это самая большая и ответственная покупка в нашей жизни. И вот вопрос у общества: почему? Версия очень простая: явно кто-то порадел Долиной. Так считает народ.
Я бы так трактовал этот конфликт: он не про Долину, он про справедливость.
(Напомним, коллегия Верховного суда отменила решения предыдущих судов и оставила право собственности на спорную квартиру за Полиной Лурье. - Ред.)
ТЕХНОЛОГИИ
ИИ: без восторга и без страха
- Народ одолевают телефонные мошенники. На кого люди злятся?
- Ну конечно, на мошенников.
- А на власть, которая не может защитить?
- К власти взывают. Прежде всего к правоохранителям. И власть реагирует: приняли закон о маркировке телефонных звонков: мол, это как раз спасение от мошенников. А теперь еще говорят: у нас есть мессенджер хороший, МАХ, он наш, российский, государственный, национальный, там мошенников нет. Меры предпринимаются. Некоторые, правда, эффективные не там, где хотелось бы. Например, тот же закон о маркировке телефонных звонков поставил на грань уничтожения целую отрасль, очень важную для России, - телефонные опросы. Сложно стало получать обратную связь. Надеюсь, эта возможность сохранится, хотя и не уверен.
В целом же в борьбе с мошенниками продолжается соревнование брони и снаряда. Мошенники очень изобретательны, используют все знания о психике, все уловки. А мы пока нельзя сказать, что приобрели иммунитет. Пока проблема есть.
- А искусственного интеллекта люди боятся?
- Нет. Наши люди, в отличие от западных, не боятся. Правда, они от него и не в таком восторге, как восточные люди. Мы посерединке, но страха большого нет.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru