Друзья, посыпались комментарии. Многие возмущены и прямо пишут: репутация убита. Да здравствует Лариса Долина?
Нет, конечно же, это не так. Сейчас всё объясню.
Чувство, безусловно, неприятное. Такое, знаете ли, липкое и скользкое... То самое чувство, когда вся страна говорит об одном, требует справедливости, а в ответ — тишина? Нет, не тишина. Хуже. В ответ — насмешка. Прямо в лицо.
Помните, как стремительно испарились с экранов Киркоров и Лолита после той самой вечеринки? Бум — и нет их. Народ возмутился. Народ сказал: «Довольно!» И система послушалась. Мгновенно.
Теперь наблюдаем историю Ларисы Долиной.
Здесь совсем другой сценарий. Это мастер-класс по тому, как можно плевать в колодец, из которого тебя поили десятилетиями. И продолжать ходить к нему с графином, делая вид, что вода всё так же чиста.
Квартирная афера. Мать-одиночка Полина Лурье. Фраза «Скиньтесь по сто рублей, добренькие» стала притчей во языцех.
Верховный суд, признавший сделку законной, поставил точку в юридическом споре, но не в общественном мнении. Это история, которая задела за живое тысячи обычных людей, которые и сами боятся оказаться на месте этой женщины. Что сделала наша народная артистка? Извинилась? Проявила человечность? Вы шутите?
Она избрала другой путь. Более дерзкий. Более циничный. Более… долинский.
В новогоднюю ночь, когда вся страна собиралась за столом, её лицо светилось повсюду. На Первом канале — архивный хит «Будьте здоровы, живите богато». Прямо как послание. На «России» — новый «Бенгальский огонь».
Искры, блёстки, всё красиво. А где-то за кадром — выселенная женщина и судебные повестки. Прекрасный контраст, не находите?
Настоящая кульминация ждала зрителей на ТНТ. Новогодняя комедия. Долина в роли тёти Саахова купается в долларах и выводит хит Инстасамки «За деньги да». На экране — ироничная надпись: «Клип создан под воздействием мошенников». Осознаёте уровень? Это уже не просто игнорирование. Это — танцы на костях чужой беды. Плевок в зрительские чувства. Случайность? Вряд ли. Скорее, чёткое послание: «Мне всё можно. А вы всё стерпите».
Любопытно, но формально — да. Её не отменили. Не вырезали из эфира. График певицы мог бы позавидовать любой восходящей звезде. Январь — спектакль в театре на Таганке. Конец месяца — сольник в клубе. Причём выбранное место выглядит издевкой — напротив здания ГУ МВД по Москве. Символично? Более чем. Это жёсткий, на грани фола, перформанс. Смотрите все: я здесь, я пою, и я — напротив тех, кого вы все думаете. Мне не страшно. Мне всё нипочём.
Шоумен Отар Кушанашвили, человек не робкого десятка, выдал тогда идеальную формулу: «Когда мы говорим про Ларису Долину, видно, что она ненавидит людей. Она желчная». Кажется, он озвучил то, что миллионы держали в уме. Эта история вытащила наружу не частную ошибку, а суть. Отношение. Ту самую «корону», о которой все шептались, но которую теперь увидели в полный рост.
Здесь начинается самый интересный феномен. Почему её не «отменили» по-американски, мгновенно и бесповоротно? Причина в том, что наш путь — тоньше. Страшнее. Мучительнее для звезды.
В Штатах всё просто. Скандал. Приговор медийного суда. Забвение. Кейс Кевина Спейси: оправдан по закону, но навсегда вычеркнут Голливудом. Чисто, быстро, без души.
У нас — души больше. И месть — душевнее. Тебя не запретят. Не вычеркнут из титров директивой сверху. Тебе дадут выйти на сцену. Дадут спеть. Даже похлопают из вежливости. Но тишина за кулисами будет оглушительной. Пустота в зале — зияющей. А в глазах у тех, кто ещё смотрит, — не восторг, а холодное, щемящее любопытство. Как к экспонату. «Интересно, а что она чувствует? Понимает ли?»
Психолог Ольга Старостина, разбирая этот случай, попала в самую точку: «Ей бы повиниться… Но Долина продолжала себя закапывать высокомерием. Этого ей долго не забудут. Репутация убита напрочь». Ключевое слово — «напрочь». Это не временный бойкот. Это — финал. Причём финал, который артистка пишет себе собственной рукой. Каждым новым выходом. Каждым демонстративным концертом.
Стоит сравнить, как выходят из шторма другие. Это поучительно.
Киркоров после скандалов падал ниц — «меньше всего я хотел ограничения творчества». Ивлеева сбежала на ферму и шепчет теперь тихим, «переосмысленным» голосом. Тодоренко откупилась миллионами благотворительности. Все они — в той или иной степени — сделали реверанс. Показали: «Публика, я тебя боюсь. Я с тобой считаюсь».
Поведение Долиной демонстрирует ровно обратное. Её действия — настоящий манифест. «Я — система. Я — неприкасаема. Ваше мнение — это шум. Ваша справедливость — для слабаков. А у меня — связи, пропуск в ГАИ и мой талант, которому всё прощается». Это не просто высокомерие. Это — диагностика полного отрыва от реальности. От той самой почвы, которая когда-то и взрастила её «народную» любовь.
Кажется, она действительно верит, что выйдет сухой из воды. Что отпоёт своё в театре на Таганке, отыграет концерт у стен МВД — и всё как-нибудь рассосётся. Забудется.
Но народная память — не жесткий диск. Её нельзя отформатировать пресс-релизом. Она — как старый чемодан на антресолях. Кажется, забыт. Но стоит его потревожить — и оттуда пахнет нафталином старых обид. И запах этот въедается навсегда.
Астролог Тамара Глоба напророчила ей возвращение любви публики. Что ж, возможно, в звёздных картах всё иначе. А здесь, на грешной земле, цифры говорят красноречивее любых прогнозов. На её ближайший концерт, по некоторым данным, продано 14 билетов. Четырнадцать. Вы представляете этот зал? Сцену. Микрофон. И — четырнадцать пар глаз в полумраке. Это не бойкот. Это — приговор. Беззвучный. Необратимый.
Потерять доверие — дело одного неверного слова. Чтобы его вернуть, нужны годы молчания. Смирения. Искреннего раскаяния, а не его пародии. Нужно уйти. Исчезнуть. Дать людской памяти зарастить ту боль, которую ты причинил.
Долина выбрала иное. Она лезет на все экраны, кричит о себе с каждой афиши. Она пытается заткнуть пустоту громкостью. Это самый верный способ увековечить свой провал. Каждый её новый выход — это не возвращение. Это — напоминание. Живое, говорящее, поющее напоминание о том, как можно потерять всё, кроме самомнения.
Телевизор может показывать что угодно. Эфирное время — покупается. Место в афише — договаривается. А вот место в сердце у людей — нет. Его не купишь. Не выпросишь. Не отвоюешь связями. Его можно только беречь. Как зеницу ока.
Или — бездарно растерять. Считая всех вокруг недостойными своего величия.
Система её, возможно, и простит. А народ — никогда. Потому что народ помнит. Народ видит. И народ — в отличие от некоторых артистов — ещё не разучился отличать искренность от наглой показухи.
Такова цена короны, которая жмёт. Рано или поздно она не просто давит. Она — отрубает голову. Медленно. Без шума. Под аплодисменты четырнадцати человек.
Вам не кажется, что самые громкие падения всегда тише всего звучат?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: