Проблема правоприменения положений части 1.1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) в последние годы приобрела характер системного кризиса в отношениях между государством и бизнес-сообществом. Законодательная инициатива, направленная на создание процессуального иммунитета для предпринимателей, столкнулась с жесткой правоприменительной практикой, в которой категория «бюджетные средства» стала де-факто «стоп-сигналом» для действия гуманистических норм права. В современных реалиях 2024–2025 годов суды и следственные органы выработали устойчивую доктрину, согласно которой любое посягательство на государственную казну априори выводится за рамки предпринимательского риска, что превращает статью 108 УПК РФ в инструмент избирательного правосудия.
Если вы столкнулись с обвинением в мошенничестве, переходите на наш сайт, там вы найдете все необходимые материалы для анализа своей ситуации:
- подборки оправдательных приговоров по обвинениям в мошенничестве;
- практические рекомендации по защите;
- разбор типовых ситуаций;
С уважением, адвокат Вихлянов Роман Игоревич.
Наш сайт:
Генезис предпринимательского иммунитета и правовая природа статьи 108 УПК РФ
Введение части 1.1 в статью 108 УПК РФ было продиктовано необходимостью исключить использование меры пресечения в виде заключения под стражу как способа давления на бизнес в ходе корпоративных конфликтов или споров, вытекающих из неисполнения гражданско-правовых обязательств. Законодатель закрепил императивный запрет на арест лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении экономических преступлений, предусмотренных статьями 159 (части 1–4, 5–7), 159.1–159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 и 201 УК РФ, при условии их совершения в сфере предпринимательской деятельности.
Согласно легальному определению, содержащемуся в статье 2 Гражданского кодекса РФ, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли. Однако в уголовно-процессуальном контексте это определение подверглось существенной эрозии. Ключевым критерием применения «предпринимательской льготы» стало не формальное наличие статуса ИП или руководителя ООО, а содержательный аспект деяния: было ли оно совершено в связи с управлением имуществом организации или осуществлением ее уставных целей.
Судебная практика 2024–2025 годов демонстрирует, что суды все чаще игнорируют эти критерии, если потерпевшим выступает государство. Исключительные условия для ареста предпринимателей, предусмотренные законом (отсутствие места жительства, нарушение ранее избранной меры или побег), отодвигаются на второй план перед тяжестью инкриминируемого хищения бюджетных ассигнований.
Концептуальный сдвиг: почему бюджетные средства исключают предпринимательский риск
Основной теоретический и практический барьер в применении статьи 108 УПК РФ по делам о госконтрактах заключается в трактовке природы бюджетных средств. Следственная доктрина, поддержанная судами, исходит из того, что хищение бюджетных средств не может быть сопряжено с предпринимательским риском, поскольку целью такой деятельности является не законное извлечение прибыли, а противоправное изъятие государственного имущества.
Этот подход базируется на нескольких ключевых аргументах, которые сегодня доминируют в судах при рассмотрении ходатайств об избрании меры пресечения:
Во-первых, утверждается, что предпринимательская деятельность предполагает использование собственного или заемного капитала для создания добавленной стоимости, в то время как исполнение госконтракта связано с распределением уже существующих публичных ресурсов. Суды полагают, что если лицо использует обман для получения доступа к бюджету, то оно изначально действует вне правового поля предпринимательства.
Во-вторых, в практике 2024–2025 годов укоренилось представление о том, что мошенничество при выполнении гособоронзаказа или национальных проектов обладает повышенной общественной опасностью, которая «перевешивает» процессуальные гарантии статьи 108 УПК РФ. Верховный Суд РФ в деле № 5-УД24-4-К2 (дело Владимира Дзыка) фактически подтвердил: если инкриминируемое деяние направлено на хищение средств бюджета, а не на реализацию коммерческого проекта, запрет на арест неприменим.
Такая логика содержит глубокую методологическую ошибку. Она вынуждает судью на стадии избрания меры пресечения предрешать вопрос о виновности. Чтобы признать деятельность «непредпринимательской», суд должен согласиться с тем, что обвиняемый имел умысел на хищение, что является нарушением презумпции невиновности и принципа беспристрастности.
Анализ позиции Верховного Суда РФ: Постановление Пленума № 1 от 27 мая 2025 года
Важнейшим вектором развития практики стали новые разъяснения, внесенные Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.2025 № 1 в базовое постановление № 41 от 19.12.2013. Эти изменения отразили попытку высшей судебной инстанции систематизировать подход к «бюджетным» арестам, но в то же время дали судам дополнительные инструменты для обхода ограничений части 1.1 статьи 108 УПК РФ.
В обновленной редакции Постановления Пленум ВС РФ указал, что суды обязаны проверять наличие признаков предпринимательской деятельности в каждом случае, не ограничиваясь ссылкой следствия на «хищение». Однако была введена важная оговорка: если деятельность лица носила притворный характер, а организация использовалась лишь как «ширма» для совершения тяжкого преступления, то гарантии статьи 108 УПК РФ на него не распространяются.
Это привело к тому, что в 2025 году следствие стало массово вменять предпринимателям дополнительные составы (например, ст. 210 УК РФ — организация преступного сообщества) или квалифицировать действия как совершенные вне рамок исполнения договоров, чтобы формально вывести их из-под действия защитной нормы. Анализ практики показывает, что «бюджетный» окрас дела становится автоматическим триггером для признания деятельности преступной, а не предпринимательской.
Процессуальные механизмы защиты: право на апелляционное обжалование
Для лиц, столкнувшихся с необоснованным арестом по «экономическим» делам в сфере госзакупок, глава 45.1 УПК РФ предоставляет возможность обжалования в апелляционном порядке. Это не просто формальная процедура, а полноценный механизм судебного контроля, который при правильном подходе позволяет восстановить действие статьи 108 УПК РФ.
Субъектами обжалования выступают подозреваемый, обвиняемый, его защитник, законный представитель, а также потерпевший и прокурор. Срок подачи жалобы на постановление об избрании меры пресечения составляет 3 суток со дня его вынесения. Важно понимать, что апелляционная инстанция обязана рассмотреть такую жалобу в течение 3 суток с момента поступления, что требует от защиты предельной оперативности.
Стратегия апелляции в 2025 году должна строиться на оспаривании вывода суда первой инстанции о характере деятельности. Защита должна представить доказательства того, что:
- Контракт реально исполнялся (наличие актов, субподрядчиков, закупленных материалов).
- Организация является действующим субъектом рынка (наличие штата, налоговых отчислений, офиса).
- Спор носит гражданско-правовой характер и связан с различным толкованием условий контракта заказчиком и подрядчиком.
Ревизионный порядок в апелляции по статье 389.19 УПК РФ
Одним из наиболее мощных, но часто недооцениваемых инструментов в руках защиты является ревизионный порядок рассмотрения дела в апелляции, закрепленный в статье 389.19 УПК РФ. Согласно этой норме, суд апелляционной инстанции не связан доводами жалобы и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.
В контексте арестов предпринимателей это означает, что даже если адвокат в своей жалобе не сделал акцент на нарушении части 1.1 статьи 108 УПК РФ, апелляционный суд обязан самостоятельно оценить, не является ли деятельность обвиняемого предпринимательской. Если из материалов дела следует, что хищение вменяется в рамках исполнения госконтракта реально действующим предприятием, апелляция вправе отменить постановление об аресте в силу закона.
Ревизионные полномочия суда апелляционной инстанции в 2024–2025 годах стали действенным барьером против «шаблонных» решений районных судов. Анализ кассационных постановлений, например, Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 18 июля 2024 года, подтверждает, что вышестоящие суды обязаны проверять обоснованность подозрения в причастности лица к преступлению, а не просто констатировать тяжесть обвинения.
Роль Конституционного Суда РФ в защите прав предпринимателей
Конституционный Суд РФ на протяжении последних лет последовательно формирует позицию о недопустимости произвольного расширения репрессивных мер в отношении бизнеса. Постановление КС РФ от 04.03.2021 № 5-П и Постановление от 22.07.2020 № 38-П заложили фундамент для понимания того, что уголовная ответственность за мошенничество должна быть четко отграничена от гражданско-правовых деликтов.
В 2025 году эта доктрина получила развитие в контексте бюджетных правоотношений. Конституционный Суд указал, что особый порядок исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджета не лишает предпринимателей права на судебную защиту и не превращает их в субъектов с «урезанными» процессуальными правами. Тем не менее, общая тенденция «фискального приоритета» в судебной системе остается сильной. Как отмечают эксперты, в делах о банкротстве и налоговых спорах государство всё чаще наделяется правами «супер-кредитора», что косвенно влияет и на уголовную политику: посягательство на средства, предназначенные для бюджета, рассматривается как посягательство на основы государственного строя.
Доказывание реальности исполнения контракта: советы для защиты
Ключом к освобождению предпринимателя из СИЗО является разрушение тезиса следствия о «заведомой невозможности исполнения обязательств». В делах о мошенничестве в сфере госзакупок (статья 159 УК РФ) это достигается через предоставление доказательств реальности хозяйственных операций.
Практика 2025 года показывает, что суды обращают внимание на следующие аспекты:
- Результаты экспертиз. Если работы выполнены хотя бы частично или товар поставлен, но имеет недостатки качества, это свидетельствует о предпринимательском риске, а не об умысле на хищение всей суммы контракта.
- История взаимодействия с заказчиком. Длительные и успешные отношения с госструктурами в прошлом опровергают довод о создании компании как «инструмента преступления».
- Внешние факторы. Доказательства того, что неисполнение контракта вызвано санкциями, срывом поставок комплектующих или резким изменением валютного курса, позволяют перевести дело в плоскость статьи 41 УК РФ (обоснованный риск).
Адвокатам рекомендуется использовать механизм «запрета определенных действий» как альтернативу СИЗО. Однако и здесь есть нюансы: суды обязаны четко определять круг лиц, с которыми запрещено общение, чтобы исключить произвольное давление на свидетелей из числа сотрудников компании.
Стратегические выводы для руководителей и собственников бизнеса
Для целевой аудитории — руководителей компаний и государственных служащих — ситуация с правоприменением статьи 108 УПК РФ в 2025 году требует пересмотра подходов к правовой безопасности. Если раньше наличие реального бизнеса считалось надежной защитой от ареста, то сегодня работа с бюджетными средствами сама по себе несет риск предварительного заключения.
Главные рекомендации по минимизации рисков:
- Тщательное документирование каждого этапа исполнения контракта. Любая задержка или изменение условий должны быть зафиксированы в переписке с заказчиком.
- Обеспечение прозрачности расходования авансовых платежей. Использование бюджетных средств на цели, не связанные напрямую с контрактом, суды интерпретируют как хищение.
- Оперативная подготовка к апелляции. В случае задержания у защиты есть всего 72 часа, чтобы собрать пакет документов, подтверждающих предпринимательский характер деятельности и отсутствие оснований, предусмотренных частью 1 статьи 108 УПК РФ.
Судебная система в 2025 году продолжает балансировать между необходимостью защиты государственных интересов и сохранением благоприятного инвестиционного климата. Пока чаша весов склоняется в сторону репрессивного подхода при работе с бюджетом. Однако системное использование апелляционных механизмов, ревизионного порядка (ст. 389.19 УПК РФ) и позиций Конституционного Суда РФ остается единственным эффективным способом защиты прав предпринимателей в уголовном процессе.
Перспективы изменения судебной доктрины в 2026 году
Анализ актуальных обзоров Верховного Суда РФ за конец 2025 года позволяет прогнозировать осторожное смягчение подходов к арестам. Высшая инстанция начинает признавать, что массовое заключение предпринимателей под стражу ведет к разрушению производственных цепочек и невыполнению социально значимых задач. Тем не менее, до тех пор, пока хищение бюджетных средств будет восприниматься как «особое» преступление, не подпадающее под категорию предпринимательского риска, риск СИЗО для участников госзакупок останется крайне высоким.
Профессиональному сообществу адвокатов и аналитиков предстоит продолжить работу по доказыванию того, что субъектный состав и характер правоотношений (госконтракт) первичны по отношению к источнику финансирования при определении правового режима статьи 108 УПК РФ. Только возврат к букве закона, не знающей исключений для «бюджетных денег», сможет восстановить доверие бизнеса к государственным институтам и обеспечить реальное действие конституционных прав на свободу и личную неприкосновенность.
Адвокат с многолетним опытом в области уголовных дел по мошенничеству Вихлянов Роман Игоревич + 7-913-590-61-48
Разбор типовых ситуаций, рекомендации по вашему случаю: