«Чудесный грузин» — пожалуй, самое известное ленинское определение Иосифа Сталина. Советская пропаганда преподносила его как пророческое признание исключительных качеств будущего вождя. Но история этой фразы, как и многое в советской мифологии, гораздо прозаичнее и полнее иронии, чем кажется на первый взгляд.
Рождение фразы: не лесть, а деловая пометка
Выражение появилось в частном письме Ленина к Максиму Горькому 19 февраля 1913 года. Обсуждая актуальную тему национализма, Ленин мимоходом отметил:
«У нас один чудесный грузин засел и пишет для «Просвещения» большую статью, собрав все австрийские и пр. материалы».
Ключевое слово здесь — «один». Ленин не называет ни имени, ни фамилии. Для него Сталин в тот момент был просто «одним из» — полезным специалистом, способным разобрать «национальный вопрос» как представитель угнетённой нации. Эпитет «чудесный» не был исключительной похвалой. В ленинской переписке того периода легко найти «чудесную погоду», «чудесный отдых» или «чудесное место». Это была бытовая оценка, лишённая политического пафоса.
Показательно, что сам Ленин даже не запомнил фамилию «чудесного грузина». Спустя два года, в 1915-м, его супруга Надежда Крупская от его имени писала большевику Карпинскому: «Большая просьба, узнайте фамилию Кобы (Иосиф Дж.?) Мы забыли. Очень важно». Для Ленина Сталин был тактическим инструментом, а не ближайшим соратником.
Как фразу превратили в пророчество
После прихода Сталина к власти скромная строчка из частной переписки была извлечена из контекста и раздута до масштабов государственного мифа. Её начали цитировать как доказательство ленинской прозорливости, якобы предвидевшей великую судьбу своего преемника. Пропаганда умело замалчивала, что в своём позднем «Письме к съезду» тот же Ленин дал Сталину совершенно иную, грозную характеристику, требуя снять его с поста генсека за «грубость» и «нетерпимость».
Существует даже версия, что в оригинале Ленин написал не «чудесный», а более нейтральный «чудный», и эпитет был «подправлен» уже при Сталине для придания большего веса. Так или иначе, к 1930-м годам фраза стала канонической, отлитой в бронзе официального культа.
Как фразу повернули против культа
Судьба прозвища
Выражение «чудесный грузин» приобрело куда большую известность, чем другое ленинское определение Сталина – «пламенный колхидец». Правда, со временем, узнав Сталина поближе, Ленин разочаровался в его «чудесных» и «пламенных» качествах. В своём «Письме к съезду», написанном уже после избрания Сталина генсеком, Ленин обвинил соратника в чрезмерной грубости.
Выражением «чудесный грузин» активно пользовались антисоветские деятели:
«Ленин назвал Сталина «чудесный грузин», – писал в 1933 году грузинский писатель-невозвращенец Григол Робакидзе. – «Чудесного» в Сталине было хоть отбавляй, а вот грузинского – весьма и весьма немного».
Русские эмигранты вспоминали ленинскую фразу о «чудесном грузине», когда речь шла об «азиатском» характере сталинской власти или об особом благоволении Сталина к своим землякам с Кавказа.
В ироническом ключе фразу цитировали и жители СССР, особенно после событий XX съезда КПСС. Иначе чем «чудесами» трудно было назвать резкие повороты сталинской внутренней политики, когда истребители «врагов народа» вдруг сами оказывались «врагами народа».
«Надо было встать на колени и возопить, поклонившись на три стороны: «Простите нас православные, что за свою шкуру устрашась, отдали вас диким зверям на растерзание. Простите нас, православные, что мы слова не вымолвили, когда вас миллионами высылали да расстреливали, отдавали всякой сволочи на поругание, большого страха на нас нагнал чудесный грузин, онемели от страха, ушами прохлопали», – упрекала советских правителей в 1956 году театральная художница Любовь Шапорина.
В настоящее время выражение «чудесный грузин» по-прежнему активно употребляется как сторонниками, так и критиками сталинизма.