C Новым годом и Рождеством, уважаемые друзья! Оставим всё тягостное в старом году, пусть девы-обиды молчат в тряпочку и восплескать не смеют лебяжьими крылами. Войдём в Новый год лёгкой поступью надвьюжной, достигнем праведных триумфов, друзья, и да сопутствует нам успех!
На декабрьском “Диалоге поэтов” в ДГПБ (Ростов-на-Дону) 13.12.2025 тематикой был диалог искусств. Если сентябрьский “Диалог” наполнили стихи о конфликте мужского и женского, то декабрьский форум сформировался вокруг иных идей: определения человека, его интересов и желаний, его эстетики и идеалов. Искусство, в частности поэзия, музыка и живопись, ничуть не менее нужны, чем хлеб насущный.
#открытыймикрофон #вечерпоэзии #читатьстихи #диалогпоэтов #рецензия #современнаяпоэзия #LiterMort #дгпб #БугаёваНН
Да разве хлебом единым когда-то жил человек? Человеку нужен другой человек, нужны гости и музыка, диалог и философия, мифология и история, танцы и влюблённость, семья и свой путь, поиск правды и борьба с ложью. Культура — вторая природа для человека. И стихи поэтов — об этом.
В унисон с тематикой “Диалога поэтов” прозвучала лирика Светланы Костиной. Образ человека в стихах (”Рояль заплачет в тишине...”) сливается с музыкой: “И нотами по венам льётся”. Взаимоотношения между личностью и музыкой построены на доверии: "Тебе я верю, слышишь, верю...”.
Светлана Костина подводит нас к мысли о честности, задушевности, искренности искусства. О его лиризме как о ключевой эстетической ценности. В поэтической картине мира Светланы музыка — не блажь, а элемент, необходимый антропосу для здоровой жизнедеятельности.
Задушевностью и удалым народным пафосом проникнуты стихи Михаила Кузьмичёва, призывающего весь мир к “добрососедскому” диалогу: “Так давайте гостей всегда любить,/ А в гостях всегда всех уважать!”. Этот призыв, каким бы гиперболизированным он ни был, очень здрав: ведь одиночество и разобщённость порядком измучили “самодостаточных до ручки” граждан XXI века...
Михаил Кузьмичём поддержал тематику “диалога искусств”: “музыку душ никак не унять”. “Музыкальной” метафорой Михаил объединил человечество в один “оркестр”: “И оркестр из душ со мной будет быть”. Фольклорный приём тавтологии “будет быть” прозвучал оптимистически и вдохновил на новогодние тосты: будем быть, друзья!
В сатирических стихах поэта Сергея Лазебного сверкнул мотив принца и нищего: “Я оборванец, завтрашний король”. Сергей обличает “лохмотья” современной морали с помощью аллюзии на сказку Г.Х. Андерсена: “Король быть должен непременно голым”. Сатирик критикует обывательство, превратившее людей в “диванных королей” и “карманных Зевсов”, чьё больное сознание сформировано телевизором: “Эфир вещает бредни”.
В оригинальном стихотворении “Купи слона и назови Пельмень” Сергей Лазебный вступает в диалог с А.И. Куприным (“Слон”). Слон становится аллегорией любви к детям, символом родительства: “Трубит с утра и отходя ко сну”. Деторождение — подвиг не хуже библейского: “Идёт в роддом, а надо — и на крест”.
Стихи Аси Павленко стилистически просты, даже шероховаты, и проникнуты пафосом бытия: “в мире мало так тепла”. Анафора “О том, что” объединила 18 строк и выразила идею о роли поэта и поэзии: задача стихотворца — описание всей земли и вселенной впридачу (“О том, что за планетой нет границ”). А через финальный вопрос Ася Павленко выражает стремление к (недостижимым) справедливости и добру: “Что будет мир без воин и могил”; “Поэт мою мечту осуществил?”.
Злободневные стихи Аси Павленко о боязни (неизбежной) старости: “Ищет таблетку от старости,/ Ищет лекарство от времени” похожи на “Аптеку счастья” Э. Асадова. А ведь взаимоотношения между антропосом и временем были непросты всегда! И Ася без экивоков пеняет боязливым: “Молодость — это в душе!”. В финале звучит, как труба Пельменя, моральный пафос: “Нужно годами гордиться.” Поняли, будем.
Соавтор ЛитерМорта, индийский поэт Парвез Кумар прочёл постмодернистскую лирическую штучку “Фунгус” (англ. Fungus — плесень) на английском и в переводе: “Плесень всюду, всюду плесень”. Это не столько лирика, сколько сатира в стихах. Сатирический моральный пафос дорастает у Парвеза Кумара до каких-то гоголевских масштабов, когда поэт обличает нравственную скудность людского житья-бытья: “Курит табак,/ Ведёт кадиллак”. Нищета идеалов, нищета богатства!
И даже сам “поэт” не выше народа (к чему нас приучила классика). Это уже никакой не “великочеловек” — поэт столь же несовершенен, как и любой Homo Sapiens: “Читает стих свой, —/ Совершает разбой”. Сказал же М. Горький в монологе Сатина: “И это всё — человек!”. А если человек столь фатально аморален, может ли у эдакого “фунгуса” быть Творец? Но поэт избегает легкомысленной категоричности и морализаторства: “Не будь Его воли, не рос бы он здесь”.
Поэтесса и кандидат педагогических наук Екатерина Шоган прочла стихи, “написанные с закрытыми глазами”. С глазами открытыми заказывают котлету, подают показания счётчиков. Поэзия Екатерины творится с менее обнажённым взглядом. “Воздух”, объединяя атмосферу земли, становится проводником и физического, и метафизического: “В воздухе ты слышишь отголоски времени”. В стихах Екатерины человек буквально “дышит временем”: “вдохнув новое время”.
Каждая личность — центр собственной “микро солнечной системы”: “ты,/ Солнце и середина мира”. У Иосифа Бродского поэт — “центробежная сила”. У поэтессы Ольги Говориной “поэт — центробежное солнце иных планетарных систем”. А философская лирика Екатерины Шоган развивает идею “антропоцентризма” личности, модуса познания мира индивидуумом чрез призму самого себя: “Под твоими ладонями,/ В центре существования.” И это — не эгоизм, а естественное развитие. Устремившийся духом к небесам, живёт, работает и творит человече всё-таки на земле: “Поговорить с причинностью земли”.
Поэтесса Мила Кузьмина запомнилась публике сказочно-мифологической поэтикой (индивидуальным стилем). Мифологические мотивы в лирике Милы сплелись, “как Шива с Парвати”. Слушатели, привыкшие, что герои обычно сплетаются, “как пара змей, обнявшись крепче двух друзей”, удивлённо переглянулись.
“Царевна” Милы Кузьминой блистала оригинальностью: “Ни ума, ни дома, ни огня, ни дыма”... “Сказочка” (чтобы удивить Проппа) закончилась чем угодно, только не свадебкой: жених-живодёр “вынул жилы, жар разжёг в крови/ Чары снял чужие — наложил свои”. Затем этот “зорро” умчал по колдобинам, оставив даму сердца “околдованной”. И в каком месте, спрашивается, кричать “горько”?
Поэт Алексей Роменский живописал словами (”вязкой ваксой”) картину поэтического взгляда на мир. Суетящийся сквозь будни индивид не видит “вещих снов”, “не находит к душе изумрудных мостов”. Суета мирская — что с неё возьмёшь... Утомлённые буднями не любуются ночами: ночами они дрыхнут.
А поэту ночью не подрыхнешь: приходится бодрствовать, черпать из природы красоту, строить “изумрудные мосты”. Ведь место, “где граница тонка перекрёстка миров”, — в самом поэте. Тоже своего рода “крест”. Поэту приходится жить тонко. Коли котелок варит, уже не станешь “стоять на парадах/ С одурманенною головой”. Держать котелок неодурманенным — это, друзья мои, и свобода, и бремя.
Действие стихов Кати Павловой идёт, как может показаться, во вселенной “Иронии судьбы”: “Ты собрался ко мне/ прийти, И мелькает экран/ телевизора”. Любовная поэзия Кати звучит как бардовская песня Визбора: “мелодия/ больно-прекрасная”.
Женское прячется в мужском, как птенец под крылом большой птицы: “Прячу личико в твоем/ плече”. С Катей не согласен Маяковский, считавший, что это мужское прячется в “мягком, женском”. Союз мужского с женским у Кати — это танец двоих: “Мы танцуем с тобою/ и плачем.” Вальс?
Аглая Родницкая — певица города, воспевшая “небо, парки, дома, гаражи” родной урбанистической структуры. Поэтесса определила цвет разбитой мечты: “мечты цвета серо-усталого”. Возможно, это цвет осеннего обострения?..
Однако в верлибре “Я меняю здания одно на другое” героиня предстаёт менее остро реагирующей на прощания: “Прощаясь, не жалею”. Впрочем, равнодушие не менее болезненно: “Ваш уход/ Опустошил мои сны”. Олицетворённые, окна вступают с героиней в диалог: “окна/ словно зовут меня”. Им принадлежит оптимистическая идея сменить старину на “новые сны”.
А окошки дело говорят! Как Михаил Кузьмичёв приглашает гостей, так и в “новые сны” Аглаи Родницкой можно наприглашать кого хочешь... Только прав был Василий Жуковский, на стихи которого сложил романс Александр Алябьев: “Несчастие — об вас воспоминанье!/ Но более несчастье — вас забыть!”.
✅ Знак человека! Текст этой статьи написан без использования ИИ.
Уважаемые подписчики, алгоритм Яндекс Дзена таков, что даже если статья полезная, а лайков мало, то она не показывается и уходит в "серую зону". Благодарю всех, кто нажимает на "палец вверх", — это помогает LiterMort нести просвещение и дальше!
Канал LiterMort выступает против экстремизма в любых его проявлениях. Канал поддерживает Россию, её нравственные и правовые свободы и Конституцию РФ. LiterMort и его автор не поддерживают те субкультуры, которые признаны незаконными в РФ.
✅ Благодарю за прочтение!
Уважаемые подписчики, прошу вас сохранять вежливость в комментариях. Уважайте своих собеседников, автора публикации и обсуждаемых лиц.