(Публикую с согласия Алексея Юрьевича - папы Артема) .
Мне сорок. Я всегда считал себя спокойным, рассудительным человеком. Но когда воспитатель в садике в третий раз спросила: «А почему Артём не отвечает? Он понимает, что ему говорят?» —внутри что-то оборвалось.С
начала я отмахивался. «Мальчики позже начинают», «Он просто наблюдатель», «Вот поедет на море —и разговорится». Жена водила его к логопеду, покупала карточки, делала массаж языка. Я кивал, говорил: «Да-да, надо заниматься», —а сам втайне надеялся, что всё как-то само рассосётся.Но
к пяти годам Артём по-прежнему молчал. Вернее, издавал звуки, показывал жестами, иногда мычал что-то невнятное. А я… я боялся. Боялся, что это навсегда. Боялся, что он будет одинок. Боялся, что я не смогу ему помочь.Я н
е говорил об этом никому. Даже жене. Она и так вся на нервах, каждый день звонит специалистам, ищет клиники. А я? Я читал статьи по ночам, вбивал в поисковик «ребёнок не говорит в 5 лет», смотрел страшные диагнозы и сразу закрывал с