Праздники только начались, и Артём чувствовал себя не «Регулятором», а скорее дежурным спасателем в зоне семейного бедствия. На третий день затянувшихся застолий его родные — тётя Лида, дядя Боря, мама и кузен Витя — напоминали расстроенный оркестр, где каждый играл в своём ритме и всё громче. Поводом для срыва стала мелочь: тётя Лида, перфекционист с сорокалетним стажем, обнаружила, что купленный ею торт «Прага» разрезали не тем ножом, оставив на сливочной розочке микроцарапину. Для неё это был не торт, а символ всеобщего неуважения к её порядку. Она замкнулась в обиженном молчании, которое нависло над столом тяжёлой тканью. Дядя Боря, аудиал и любитель поговорить, пытался разрядить обстановку громкими тостами и анекдотами, что только усиливало напряжение. Мама Артёма, кинестетик, вся сжалась, чувствуя дискомфорт, но не зная, как его выразить. А Витя, подросток, погрузился в телефон, демонстративно отгородившись от «дурацкого взрослого мира». Артём наблюдал не за родственниками, а