В новогодний вечер в квартире Алисы собралась вся родня — родители, тётя с мужем и бабушка со стороны отца. Алиса с самого раннего утра суетилась на кухне, готовила праздничные салаты, нарезала тонкими ломтиками огурцы и помидоры, запекала курицу в духовке с хрустящей корочкой и розмарином. Её муж Денис помогал накрывать на стол, расставлял красивые тарелки с золотой каёмкой, раскладывал приборы, протирал бокалы до блеска. Бабушка Зинаида Петровна, мать Дениса, приехала самой первой, ещё около трёх часов дня, с огромной клетчатой хозяйственной сумкой и привычно недовольным выражением на лице.
— Алисочка, я вот принесла селёдку под шубой, — объявила она прямо с порога, даже не поздоровавшись толком. — Свою, домашнюю. По бабушкиному рецепту. А то у тебя наверняка покупная будет из магазина.
— Спасибо большое, Зинаида Петровна, — вежливо ответила Алиса, вытирая руки о кухонный фартук в цветочек. — Проходите, пожалуйста, раздевайтесь.
— И вот, смотри, я ещё пирожков напекла с утра пораньше. С капустой. Только из печи, ещё тёплые. Кирюша мой их так любит, правда ведь, Кирюшенька? — громко позвала она внука.
Семилетний Кирилл осторожно выглянул из своей комнаты, где играл с машинками, и несмело кивнул бабушке.
— Здравствуй, бабушка, — тихо сказал он.
— Здравствуй, золотко моё! Иди поцелуй бабушку!
Мальчик послушно подошёл, чмокнул бабушку в щёку и тут же попытался убежать обратно.
— Погоди, погоди! — остановила его Зинаида Петровна. — Ты руки мыл сегодня? А зубы чистил? Покажи-ка язык! Ну-ка, ну-ка... Ага, вижу, что сладкое ел. Алиса, ты опять ему конфеты разрешаешь до обеда?
— Зинаида Петровна, он одну мармеладку съел, — устало ответила Алиса. — Ничего страшного.
— Как это ничего страшного?! От сладкого зубы портятся! А потом к стоматологу бегать будете! Я вот Мишу своего до семи лет вообще от сладостей ограждала!
— Мам, ну хватит уже, — вступился Денис, выходя из комнаты. — Привет. Как доехала?
— Нормально доехала. Только таксист попался хамоватый. Музыку громко включил, я ему говорю — убавь, а он только отмахнулся.
Родители Алисы, Людмила Ивановна и Виктор Семёнович, приехали ближе к пяти вечера. Мама Алисы, увидев суету на кухне, сразу же кинулась помогать дочери.
— Алисочка, дай я хоть салат оливье домешаю! Ты и так уже устала небось, с утра на ногах!
— Мам, спасибо, я почти всё приготовила уже, осталось совсем чуть-чуть.
— Ну дай хоть стол красиво сервировать! У меня глаз наметанный, я быстро! А ты пока отдохни немного!
— Хорошо, мам, — улыбнулась Алиса. — Спасибо.
Людмила Ивановна принялась колдовать над столом, передвигая тарелки и салатники, добиваясь идеального расположения. Зинаида Петровна наблюдала за ней с дивана с критическим видом.
— Людмила, а селёдку мою в центр поставьте, — распорядилась она. — А то её совсем не видно за этими вашими салатами.
— Конечно, Зинаида Петровна, — Людмила передвинула салатник. — Красивая такая у вас селёдочка получилась.
— Ну я же по старинному рецепту делаю. Не то что в магазинах сейчас продают — одна химия.
Тётя Алисы, Инга, приехала со своим мужем Володей уже ближе к шести часам вечера. Они принесли две бутылки хорошего шампанского и большую коробку дорогих шоколадных конфет.
— С наступающим Новым годом! — Инга радостно чмокнула племянницу в обе щеки. — Ой, Алис, как у вас красиво! Ёлочка просто загляденье! Где купили такую пушистую?
— На рынке брали, — ответила Алиса. — Кирилл сам выбирал.
— Молодец какой! А где он, наш именинник?
— В комнате играет. Кирюша! Иди, тётя Инга приехала!
Мальчик выбежал, и тётя крепко его обняла, всучив в руки пакет с ещё одним подарком.
— Это тебе, солнышко! Только потом откроешь, после боя курантов, хорошо?
— Хорошо, тётя Инга! Спасибо большое!
Праздник планировали без особого размаха, но с хорошим тёплым настроением: разноцветная гирлянда весело мигала огоньками на окне, живая пушистая ёлка стояла в углу гостиной и приятно пахла свежей хвоей и лесом, детский заливистый смех то и дело раздавался в соседней комнате, где Кирилл увлечённо играл с новой большой пожарной машинкой, которую утром подарили родители Алисы.
— Кирюша, иди к столу скорее! — позвала Людмила Ивановна из гостиной. — Сейчас же куранты бить начнут! Нельзя опаздывать!
— Иду, бабушка, бегу! — откликнулся мальчик.
Все торжественно расселись за красиво накрытым праздничным столом. Денис аккуратно разливал игристое шампанское по высоким бокалам, Алиса раскладывала ароматные салаты по тарелкам, предлагая гостям. Зинаида Петровна расположилась с важным царственным видом во главе стола и придирчиво оценивающе оглядывала все блюда на столе.
— Селёдку мою поставьте поближе к центру, — снова распорядилась она авторитетным тоном. — А то её совсем не видно за этими оливье и цезарями.
— Конечно, Зинаида Петровна, сейчас, — Денис послушно передвинул салатник с селёдкой под шубой в самый центр стола.
— И пирожки мои тоже сюда подвиньте. Они же остывают уже.
— Да, мам, делаем.
Семилетний Кирилл весь вечер украдкой, стараясь быть незаметным, поглядывал под нарядную ёлку, где среди разноцветных коробок разного размера и шуршащих пакетов лежала одна совершенно особенная коробка — большая, обёрнутая в яркую блестящую бумагу с нарисованными оленями и снежинками, с биркой, на которой было написано его имя аккуратными печатными буквами: "Кириллу от бабушки Зины". Он точно знал, что это подарок от бабушки Зинаиды. Она сама ему об этом торжественно объявила, когда только приехала днём.
— Кирюша, я тебе подарочек особенный привезла, — таинственно шепнула она, наклоняясь к внуку и подмигивая. — Специально для тебя выбирала. Но откроешь его только после боя курантов, строго в Новый год, понял? Ни минутой раньше! Это традиция такая!
— Понял, бабушка! Я подожду! — серьёзно кивнул Кирилл.
Он знал, что бабушка привезла этот подарок лично для него, сама выбирала в магазине, и теперь терпеливо ждал заветного разрешения открыть его, с огромным трудом сдерживая нетерпение и любопытство. Каждые пять минут он непроизвольно бросал быстрый взгляд на ёлку, потом переводил глаза на большие настенные часы, потом снова возвращался взглядом к ёлке и той самой коробке.
— Кирилл, ешь салат нормально, — говорила Алиса, замечая его рассеянность. — Не вертись так за столом. Сиди спокойно.
— Я ем, мам! Вот, ем! — мальчик демонстративно набивал полный рот оливье.
— Не торопись так, подавишься ещё, — вмешалась Зинаида Петровна. — И вообще, сначала надо съесть салат, потом горячее, а уже потом сладкое. Это правильный порядок приёма пищи.
— Да, бабушка, — послушно кивнул Кирилл.
Когда наконец настал тот самый долгожданный торжественный момент, когда кремлёвские куранты по телевизору начали мелодично отбивать двенадцать ударов и все дружно встали из-за стола, обнялись, радостно чокнулись бокалами с шампанским и от души поздравили друг друга с наступившим Новым годом, бабушка Зинаида демонстративно и торжественно поднялась из-за стола, величественно подошла к нарядной ёлке и с важным видом взяла в руки большую коробку. Она медленно передала её внуку, при этом внимательно и оценивающе наблюдая за реакцией всех взрослых за столом, особенно пристально за Алисой и Денисом.
— Вот, Кирюшенька, мой золотой внучек, — сказала она нарочито громко и отчётливо, чтобы абсолютно все присутствующие слышали. — Это тебе персональный подарок от твоей любящей бабушки Зины. С Новым годом тебя, мой хороший мальчик! Будь здоров и счастлив!
— Спасибо огромное, бабушка! Спасибо! — глаза Кирилла мгновенно загорелись счастьем и предвкушением.
— Открывай, открывай скорее! — поторопила его Людмила Ивановна. — Интересно же, что там внутри!
Кирилл очень осторожно, стараясь не порвать красивую нарядную бумагу, максимально аккуратно стал разворачивать упаковку — внутри обнаружился невероятно огромный набор самых разных сладостей. Там были и большие молочные шоколадки, и разноцветные карамельки, и мармеладные мишки, и хрустящие вафли, и нежное печенье с кремом — целая настоящая гора всего того, о чём только может мечтать обычный семилетний ребёнок в новогоднюю ночь.
— Ого-го! Мама, папа, смотрите сколько всего! — восторженно выдохнул мальчик, широко распахнув глаза. — Я таких много никогда не видел!
Мальчик просто просиял от абсолютного неподдельного счастья и уже радостно потянулся к маме с папой, чтобы показать им свою невероятную находку поближе, чтобы поделиться с ними своим искренним восторгом и радостью.
— Мам, смотри скорее! Тут даже мои любимые мишки есть мармеладные! Я их так люблю! И шоколадки с орехами! И вафельки! Можно я сейчас одну конфетку съем?
Именно в этот самый момент бабушка внезапно резко наклонилась к сидящему внуку, потом быстро выпрямила спину и одним уверенным ловким движением забрала тяжёлую коробку обратно прямо из его маленьких рук.
— От сладкого очень сильно портятся зубы, — назидательным строгим тоном заявила бабушка и крепко прижала новогодний подарок к своей груди. — И вообще столько сразу есть категорически нельзя маленьким детям. Это же просто вредно! Ты потом ещё сам спасибо мне скажешь за заботу, когда вырастешь.
В праздничной комнате мгновенно повисла тяжёлая неловкая пауза, в которой было отчётливо слышно, как методично тикают настенные часы, как монотонно гудит холодильник на кухне, как кто-то нервно сглатывает. Все гости разом замерли с праздничными бокалами в руках, не зная, куда смотреть.
Кирилл совершенно растерянно заморгал часто-часто, абсолютно не понимая, что же такого плохого он сделал не так, за что его вот так внезапно наказали в самый праздник. Только что у него в руках был самый лучший, самый желанный подарок на всём белом свете, а теперь его резко нет. Нижняя губа мальчика предательски и жалобно задрожала, глаза наполнились слезами.
— Бабушка, но... это же мне подарили... Это мой подарок... — пробормотал он еле слышно, стараясь не расплакаться.
— Вот именно что тебе подарили! — отрезала Зинаида Петровна жёстким тоном. — Именно поэтому я, как взрослый ответственный человек, и должна проследить, чтобы ты себе случайно не навредил! Чтобы не объелся и не заболел!
— Но бабушка...
— Никаких «но»! Я лучше знаю, что тебе полезно!
Алиса остро почувствовала, как у неё мгновенно пересохло во рту от возмущения, а ладони непроизвольно и крепко сжались в напряжённые кулаки под столом. Сердце забилось заметно чаще и громче.
Бабушка Зинаида между тем продолжила свои пространные рассуждения о несомненной пользе строгой дисциплины в воспитании, о том, как правильно она воспитывала своего единственного сына Дениса в детстве, совершенно не замечая при этом несчастного, полного слёз взгляда маленького ребёнка, который вот-вот был готов горько разрыдаться прямо за праздничным столом.
— Вы, молодые родители, совсем детей нормально не воспитываете в наше время! — громко вещала она, обращаясь сразу ко всем присутствующим. — Всё им подряд разрешаете! На каждый каприз идёте! Балуете! А потом у них и зубы молочные все гнилые, и здоровье вообще никакое! Сплошные болячки! Надо с самого детства приучать к железному порядку и дисциплине! Я вот Мишеньку своего именно так воспитывала — никаких сладостей вообще до обеда! Ни одной конфетки! И ничего, вырос абсолютно нормальным здоровым человеком!
Денис тихо откашлялся, нерешительно собираясь что-то сказать в защиту сына, но Алиса его быстро опередила. Она медленно и демонстративно отставила свой наполненный бокал с шампанским на стол, аккуратно положила праздничную салфетку рядом с тарелкой и совершенно спокойно поднялась из-за стола. Подошла к свекрови мягким, но абсолютно уверенным шагом, молча встала между своим сыном и свекровью и решительно протянула руку вперёд, молча требуя отдать коробку.
— Зинаида Петровна, верните, пожалуйста, подарок обратно Кириллу, — сказала она подчёркнуто ровным спокойным голосом, в котором не было ни единой капли повышенного тона, но при этом чувствовалась абсолютная непоколебимая твёрдость.
— Что? — бабушка изумлённо вскинула брови и вытаращила глаза. — Я же только что объяснила, что...
— Я всё прекрасно слышала и поняла, Зинаида Петровна, — спокойно перебила Алиса всё так же ровным тоном. — Но подарки детям в этом доме никто просто так не отбирает. Это его личный подарок. Вы сами ему его торжественно подарили. При всех присутствующих. На глазах у всех гостей. И теперь это принадлежит ему, а не вам. Это его собственность.
— Алиса, я думаю, ты совершенно не понимаешь ситуацию... — начала было Зинаида Петровна с нескрываемым возмущением в голосе.
— Я прекрасно всё понимаю, — твёрдо ответила Алиса, не отводя прямого взгляда. — Если вы так сильно беспокоились о состоянии зубов внука, вы могли купить совершенно другой подарок. Конструктор. Интересную книжку. Настольную игру. Набор для творчества. Но вы сознательно выбрали и купили именно сладости. Сами подарили их Кириллу. Публично. И теперь они законно принадлежат ему. Отдайте коробку обратно, пожалуйста.
Рука Алисы оставалась протянутой вперёд, твёрдая, неподвижная и непреклонная. Все гости за столом напряжённо застыли, внимательно наблюдая за развитием конфликта.
— Да как ты вообще смеешь так со мной разговаривать! — вскипела Зинаида. — Я его бабушка!
— И я его мать, — не дрогнула Алиса. — Коробку, Зинаида Петровна. Сейчас.
Тяжёлая коробка со сладостями после долгой паузы медленно и неохотно вернулась в маленькие руки Кирилла, а бабушка Зинаида резко и обиженно замолчала и с грохотом опустилась обратно на свой стул, демонстративно скрестив полные руки на груди с глубоко оскорблённым видом. Мальчик благодарно прижал долгожданный подарок к себе покрепче и с надеждой посмотрел на маму.
— Кирюша, убери пока коробку в свою комнату, хорошо? — мягко сказала Алиса сыну. — Положи на стол. А после праздника, когда гости разойдутся, мы с тобой вместе спокойно посмотрим, что там внутри, и решим, сколько можно съесть сегодня. Договорились?
— Договорились, мамочка, — кивнул он с облегчением и быстро унёс своё сокровище к себе в комнату.
В тот новогодний вечер больше вообще никто за праздничным столом не говорил ни о зубах, ни о строгом правильном воспитании и железных правильных нормах поведения для детей. Бабушка Зинаида сидела с глубоко обиженным лицом, демонстративно отказывалась от всех салатов и горячего и только поджимала тонкие губы, сверля Алису тяжёлым взглядом. Остальные гости осторожно переглядывались между собой, но предпочитали молчать и не вмешиваться. Людмила Ивановна несколько раз отчаянно пыталась как-то разрядить напряжённую обстановку лёгкими шутками и тостами, но получалось натянуто и неловко.
— Давайте выпьем за наступивший Новый год! — искусственно бодро поднимала она свой бокал. — За крепкое здоровье всей нашей семьи, за огромное счастье и благополучие!
— За счастье, — вяло и невнятно отзывались остальные гости, неловко поднимая бокалы.
Когда гости наконец начали постепенно расходиться по домам ближе к двум часам ночи, Зинаида Петровна собралась уходить одной из самых первых.
— Денис, будь добр, вызови мне такси немедленно, — холодно и отстранённо сказала она своему сыну, натягивая пальто.
— Мам, может быть, всё-таки останешься ночевать у нас? — неуверенно предложил он, чувствуя вину. — Уже очень поздно, да и выпили все...
— Нет, спасибо большое, — отрезала она. — Мне домой необходимо. У меня там кот один остался.
Когда она уже одетая стояла в дверях в ожидании такси, Алиса вежливо подошла попрощаться:
— Зинаида Петровна, с наступившим Новым годом вас. Всего доброго. Спасибо, что приехали к нам.
Бабушка только сухо кивнула в ответ, принципиально не глядя ей в глаза, и вышла за дверь.
Когда входная дверь за самым последним гостем наконец закрылась и они остались вдвоём, Денис крепко обнял уставшую Алису.
— Ты большая молодец, — тихо сказал он искренне. — Правда. Мне самому надо было это сделать, остановить маму, но я... я просто струсил. Испугался её обидеть.
— Понимаю тебя, — устало вздохнула Алиса, прислоняясь к его плечу. — Это же твоя родная мама. Тебе трудно. Но Кирилл — наш общий сын. И я просто не могу позволить никому его обижать. Даже родной бабушке. Особенно в праздник.
Они тихо зашли в детскую комнату. Кирилл сидел на своей кровати в пижаме и внимательно рассматривал драгоценную коробку с конфетами, которую поставил на прикроватный столик.
— Мам, а можно я прямо сейчас одну маленькую шоколадку съем? — спросил он тихим виноватым голосом, боясь отказа.
Алиса присела рядом с ним на край кровати и обняла за плечи.
— Конечно можно, сынок. Это ведь твой личный подарок, который тебе подарили. Но давай с тобой договоримся по-взрослому: ты будешь есть по две-три конфетки в день после еды, чтобы животик потом не болел и зубки были здоровые. Хорошо так?
— Хорошо, мамочка! Договорились! — искренне просиял Кирилл и крепко-крепко обнял маму. — Спасибо тебе огромное, что ты за меня заступилась сегодня. Мне было очень обидно.
Алиса ясно поняла в тот важный момент, что иногда самый главный и важный новогодний урок, который родители могут преподать своему ребёнку, — это вовсе не про абстрактный вред сладкого или сомнительную пользу строгой дисциплины, а про то, что его личные чувства и переживания имеют настоящее значение, что его искренне уважают как личность, что его не обидят просто так без причины. И что мама с папой всегда будут на его стороне, когда это действительно важно и справедливо.
— Всегда буду защищать тебя, сынок, — нежно шепнула она, целуя его в тёплую макушку. — Всегда. Запомни это.