Этот Новый год я запомню надолго. Не потому, что он был весёлым или волшебным. А потому, что он был настоящим.
Ребёнок заболел.
Уснул, как обычно, в 20:30 — и я тогда ещё наивно подумала: ну хоть здесь всё по плану.
Но в 22:00, ровно в тот момент, когда мы только сели за стол, он проснулся.
Через десять минут — в 22:10 — выключили свет. Просто так. Без предупреждения.
Ребёнок кричит. Стол накрыт. За окном соседи бегают, ищут электрика. В квартире темно, шумно и тревожно.
К 23:30 сына удалось уложить.
Но праздника уже не было.
Мы убрали всё со стола и решили не праздновать. И в этот момент меня накрыло — я плакала так, будто у меня забирают не просто вечер, а сам Новый год. То самое ощущение детского чуда, которого так ждёшь, даже когда давно взрослая.
В 23:40 дали свет.
Поздно. Слишком поздно для настроения.
Под бой курантов я взяла тазик оливье и бутылку «Дюшеса». Мы с мужем чокнулись — я плакала. Он пошёл дальше смотреть телевизор, а я встала у окна и смотрела на салюты. Чужие. Красивые. Немного обидные.
Потом мы включили «Ёлки 11». Он уснул почти сразу. Я посмотрела половину и тоже пошла спать.
Но ночь только начиналась.
Ребёнок не спал. Сопли, видимо, стекали по горлу и мешали — он ворочался, просыпался, дышал тяжело.
Так и прошла моя новогодняя ночь — без шампанского, без тостов, без желания загадывать желания.
Зато с пониманием, что материнство не берёт выходных.
Даже в Новый год.
И, наверное, когда-нибудь я вспомню этот вечер без слёз.
Как ещё один год, который мы пережили.
Вместе.