По-разному работают инстинктивные программы в момент насиживания яиц, и в момент сопровождения выводка. В первом случае, глухарка защищает кладку только пассивно - сидит, как говорится, до последнего, на гнезде, прикрывая кладку, и надеется только на свою маскирующую окраску.
Если хищник все же случайно оказался рядом, происходит внезапный "взрыв" у него под носом, который напугает кого угодно, и птица улетает прочь. И это не попытка отвести от гнезда, тем не менее неопытный хищник, опомнившись, бросается вдогонку, ловить, а опытный довольствуется яичницей.
А вот в случае с птенцами ситуация выглядит совершенно по-другому – глухарка уже очень сильно рискует собой, чтобы уберечь потомство, "вызывая огонь на себя".
Вот как выглядела ситуация, когда я оказался в роли потенциального хищника.
Я осматривал очередной песчаный увал в поисках нор барсука. В молодых посадках сосны я заметил бегущее мне наперерез низкорослое животное. При приближении я разглядел, что это глухарка?!
Пробежав еще немного на полусогнутых, она на мгновение выпрямилась во весь рост передо мной и снова пригнувшись побежала прочь от меня.
Такое поведение означало только одно, я случайно небезопасно близко подошел к месту, где держался ее выводок. Инстинктивная программа требовала принять меры по спасению птенцов – отвлечь внимание на себя и увести хищника в сторону от затаившихся птенцов. То, что всегда срабатывает при встрече с таким же как она запрограммированным существом, для которого более заметный объект является приоритетной добычей, не срабатывает с разумным "хищником". И я вместо того, чтобы преследовать глухарку, направился прямиком к тому месту, откуда она появилась.
Но цель моя была иной – понаблюдать и сфотографировать выводок, подсчитать птенцов. Поняв, что её уловка не удалась, глухарка вернулась и снова засеменила, заюлила передо мной, то прижимаясь к земле, то распрямляясь во весь рост, всячески завлекая следовать за ней, а не туда, куда я стремился так прямолинейно.
Когда до того места, где затаились птенцы, оставалось совсем немного, встревоженная мамочка сделала пару угрожающих выпадов в мою сторону.
Видя, что это меня не пугает, она подала специфичный сигнал. И как из-под земли появилось сразу несколько пуховичков, которые на сильных непропорционально больших ножках бросились бежать в сторону от меня.
А глухарка использовала последний, самый убедительный в ее понимании способ отвлечь меня. Она прикинулась раненой и, волоча крыло, прихрамывая на одну ногу, проследовала по касательной мне за спину.
Даже это не соблазнило меня на ее преследование. Я упорно шел за глухарятами, пытался их фотографировать. Это не очень хорошо удавалось из-за их суетливости. Выручали те моменты, когда пуховички отставали и чувствовали себя потерянными.
Ситуация для глухарки сложилась не очень ей понятная. Тогда она снова обогнала меня. И теперь следовала только за выводком, прямо передо мной, прикрывая собой их отход.
Временами она переключалась на свои обычные уловки. Это позволяло спокойно сфотографировать все элементы ее защитного поведения.