Если вам нравятся страшные рассказы, подписывайтесь.
Я всегда ненавидел Рождество.
Фальшивые улыбки, обязательные объятия, лицемерные пожелания и люди, которых ты не выносишь, но обязан терпеть «ради семьи».
В тот год все собрались у нас. Дом достался отцу — большой, старый, с деревянными балками и скрипучей лестницей. Идеальное место для семейного праздника и… для того, чтобы никто не услышал крики.
С самого утра всё шло не так. Я сорвался на мать из-за глупости, накричал на сестру, довёл племянника до слёз. Когда тётка попыталась заговорить о «рождественском чуде», я рассмеялся ей в лицо.
— Чудес не бывает, — сказал я.
Я тогда не знал, насколько оказался прав.
Снег пошёл ближе к вечеру. Сначала тихо, потом стеной. Связь пропала. Электричество мигнуло и погасло. Дом погрузился в полумрак, освещённый только гирляндами на ёлке. Они мерцали нервно, будто чувствовали что-то.
Первый звук мы услышали около девяти вечера.
Будто кто-то скрёбся по крыше.
— Это ветер, — сказал отец.
Но ветер не ходит шагами.
Потом раздался звонок в дверь.
Когда мы открыли, за порогом стояла тьма. Снег лежал нетронутым. Ни следов. Ни силуэта. Только странный запах — мокрой шерсти и старого железа.
Мы захлопнули дверь.
И тогда в камине что-то зашевелилось.
Изнутри раздался хриплый, сиплый смех.
Ёлочные игрушки начали трескаться. Гирлянды разом погасли.
Кто-то закричал на кухне.
Мы нашли дядю. Его тело было скрючено, словно его ломали медленно и с удовольствием. На груди — следы, похожие на отпечатки копыт. Меня начало выворачивать и тут— из тени коридора вышло нечто.
Оно было высоким, с рогами, закрученными назад, и мешком за спиной. Его глаза светились, как угли. Оно не спешило. Оно знало, что мы никуда не денемся.
— Он пришёл за непослушными, — прошептала бабушка. — Я слышала… в детстве…
Она не договорила. Цепь обвила её шею и дёрнула в темноту.
Мы побежали.
Каждый — сам за себя.
Двери не открывались. Окна были залеплены льдом изнутри. Дом будто сжался, превратился в ловушку.
Сестру утащили по лестнице — я слышал, как хрустят кости. Отец пытался ударить существо кочергой — его просто подняли и бросили в стену, как куклу.
Я спрятался в кладовке. Сидел, зажимая рот, чтобы не дышать громко. И всё время слышал этот смех. Он звучал так, будто кто-то наслаждался процессом.
Последним он пришёл за мной.
Я увидел его в щели двери. Он наклонился, и я понял: он знал, кто я. Он пришёл из-за меня. Из-за злости, из-за ненависти, из-за того, что я плевал на всё, что должно было быть светлым.
— Рождество всё помнит, — сказал он.
Когда он потянулся ко мне, я подумал только об одном:
если бы я был другим… может быть, всё было бы иначе.
Но Рождество не прощает тех, кто его отверг.
Утром дом нашли соседи.
Пустой.
Украшенный.
С накрытым столом.
Идеальное Рождество.
Говорят, в ту ночь в доме горел свет.
И кто-то смеялся.
Если ты плохо себя ведёшь —
он обязательно придёт.