Тишина в студии Намджуна была особенной — густой, творческой, наполненной призраками ещё нерождённых рифм и мелодий. В такую тишину, плотную как бархат, кто-то мог влиться, а кто-то — врезаться.
Тэхён вошёл бесшумно, по-кошачьи. Он несколько минут просто стоял у двери, наблюдая, как его лидер, ссутулившись, смотрит в бесконечную строку текстового документа. На экране мигал курсор, будто высчитывая ритм тишины.
— Хён, — тихо произнёс Тэхён, и его голос прозвучал неожиданно громко в этой тишине.
Намджун вздрогнул и обернулся. Усталость была написана у него на лице, как тёмная акварель под глазами. Но увидев Тэ, он невольно улыбнулся. Эта улыбка была тёплой, но немного далёкой, будто он всё ещё наполовину находился в лабиринтах своих мыслей.
— Тэхён-а. Ты не спишь? — спросил Намджун, отодвигая наушник.
— Не могу, — просто сказал Тэхён и, подойдя, плюхнулся на диван у стены, зарывшись ногами в складки большого свитера. Он выглядел маленьким, несмотря на свой рост. — У меня в голове крутится одна мелодия. Она… грустная. Но красивая. Я боялся забыть.
Он посмотрел на Намджуна своими большими, выразительными глазами, в которых всегда плавала какая-то глубокая, вселенская тоска. Намджун знал этот взгляд. Это был взгляд художника, который видит слишком много, чувствует слишком остро и не знает, как всё это уместить в песне.
— Покажешь? — спросил Намджун, откатывая своё кресло.
Тэхён покачал головой.
— Она ещё без слов. Только чувство. Оно… о том, как пахнет дождём пустая детская площадка. О том, как скрипит качель, на которой никто не качается. Ты понимаешь?
Намджун понял. Он понял слишком хорошо. Он кивнул, и его собственное утомление на мгновение отступило, уступив место знакомой, острой нежности. Этот парень, необыкновенный, хрупкий и сильный Тэхён, жил в мире метафор и оттенков чувств, которые другим приходилось долго расшифровывать.
— Пустая качель скрипит громче, — вдруг тихо произнёс Намджун, глядя не на Тэхёна, а куда-то в пространство за его спиной, ловя мысль. — Потому что она помнит вес. Помнит смех. А теперь ей есть о чём рассказать ветру.
Тэхён замер. Потом его лицо озарилось медленной, сияющей улыбкой, которая достигла глаз, разгоняя в них грусть.
— Да, — прошептал он. — Именно так. Хён, ты всегда находишь слова. Даже для тишины.
Они помолчали. Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была другой. Она была общей. В ней плавала та самая грустная мелодия Тэхёна и невысказанные рифмы Намджуна.
— Знаешь, отчего эта грусть? — снова заговорил Тэхён, свернувшись калачиком на диване. — Мы так много бежим вперёд. Строим будущее. А иногда так хочется… просто тихо посидеть на той самой качели. Вместе. Пока она ещё скрипит под нашим общим весом.
Намджун встал, подошёл к дивану и сел рядом, обняв Тэхёна за плечи. Тот доверчиво приник к нему, как много лет назад, когда был пугливым оленёнком, только что приехавшим из провинции в огромный, пугающий Сеул.
— Мы на ней сидим, — твёрдо сказал Намджун. — Просто иногда не замечаем, потому что слишком высоко взлетаем. Но опора — она всегда там. Мы — опора. Даже когда молчим. Даже когда устали.
Тэхён закрыл глаза. Мелодия в его голове наконец обрела контуры. В ней появился тёплый бас — как этот голос рядом. И лёгкий, едва уловимый звук скрипящих цепей — как память об их общем пути.
На экране компьютера по-прежнему мигал одинокий курсор. Но теперь Намджун знал, что напишет. Не о разлуке или тяжком труде. А о людях, сидящих на скрипучей качели посреди ночи, которые, даже когда молчат, говорят на одном языке душ.
И эта мысль была такой же трогательной, милой и бесконечно грустной, как само их взросление. Но в ней, в этой тишине между ними, была и вся вселенная их дружбы.
С любовью, Кэтрин...
#бтс #намджун #тэхен #дружба