Диогу Алвеш родился около 1810 года в Самосе (Галисия, Испания) в крестьянской семье. О его родителях и детстве известно крайне мало. В подростковом возрасте он упал с лошади и сильно ударился головой — из‑за этого случая за ним закрепилось прозвище «Панкада» (в переводе с португальского — «удар»).
Когда Диогу исполнилось 19 лет, родители отправили его на заработки в Лиссабон. Там он сменил несколько профессий, постепенно отдалился от семьи и перестал писать родным. Со временем его жизнь пошла под откос: он пристрастился к алкоголю и азартным играм.
В Лиссабоне Алвеш познакомился с Марией Гертрудес — хозяйкой трактира. Между ними завязались романтические отношения, и считается, что именно эта связь во многом подтолкнула его к преступному пути. Мария, по некоторым сведениям, помогала ему находить потенциальных жертв.
В октябре 1839 года Диогу Алвеша арестовали по обвинению в серии тяжких преступлений. Суд установил его причастность к пяти убийствам:
- Убийство четырех членов семьи доктора Педро де Андраде. Алвеш вместе с сообщниками ворвался в дом врача и расправился с Марией да Консейсан Коррейя Моурао, ее сыном Хосе Элиасом и дочерьми Эмилией и Виченсией. Это было ограбление: преступники искали деньги и ценности.
- Убийство слуги Алвеша — Мануэля. Алвеш вместе с сообщниками лишил жизни своего слуги, чтобы скрыть следы предыдущего преступления.
Эти эпизоды подтверждены судебными документами 1840 года — публичным обвинительным заключением (Libelo de Acusação Pública) и постановлением суда (Acórdão da Relação). Ни в одном из этих текстов нет упоминаний об акведуке или десятках жертв.
Помимо убийств членов семьи врача Педро де Андраде и слуги Мануэля, в судебном приговоре 1840 года упоминалось еще одно преступление Диогу Алвеша — ограбление Антонии Марии на улице Эштрела. Это стало дополнительным доказанным эпизодом в его уголовном деле. Ограбление произошло в Лиссабоне. Жертвой стала женщина по имени Антония Мария. Преступление было совершено на улице Эштрела, что находится в одном из районов города. В материалах суда этот эпизод фигурировал как отдельное правонарушение, не связанное с убийствами или другими крупными преступлениями банды, но благодаря этому эпизоду был установлен полный список участников банды.
Помимо Марии Гертрудес (Паррейринья) в банду входили так же:
- Порваный Рот (Мануэл Жоаким да Силва)— сапожник и дезертир из армии, где он был барабанщиком;
- Могильщик (Жоау даш Педраш)— галисиец, работник источника Алегрия;
- Танцор (Жозе Клаудино Коэлью)— парикмахер и любитель театра, родом из Траз-уж-Монтиш;
- Жоао Мария — продавец изделий из бронзы, начальник полиции района Фонте Санта (нынешний Празереш);
- Казначей (Антонио Мартинш) — работал кассиром на Пассейу (пешеходная аллея на месте нынешнего проспекта Либердаде);
- Косме де Араужу — галисиец, работник источника Алегрия, жил на улице Несессидадеш;
- Фернандо Балейя — галисиец, работник конюшни.
Легенда о том, что Алвеш якобы сбросил с 60‑метрового акведука Águas Livres около 70 человек, возникла уже после его смерти. Ранние источники 1841 года (поэтический памфлет «О Суплисио Диого Алвеш» и вымышленный диалог «Ночная беседа…») говорят лишь о пяти убийствах. Первое упоминание об акведуке появилось лишь в книге Франсиско Антонио Мартинса Бастоса «Вид и смерть Диого Алвеша», основанной на слухах.
Почему миф прижился? Акведук Águas Livres — впечатляющее сооружение, мрачное и уединенное по ночам. Место само по себе провоцировало страшные рассказы. К тому же Алвеш действительно жил неподалеку и мог бродить там, но доказательств его причастности к серийным убийствам на акведуке нет.
Ключевым свидетелем на процессе стала одиннадцатилетняя дочь Марии Гертрудес (соучастницы Алвеша). Ее показания помогли разоблачить банду. Мария Гертрудес в итоге была сослана на пожизненное заключение в африканские колонии.
Имена следователей и судей в сохранившихся документах не фигурируют — в XIX веке судебные протоколы часто не фиксировали персональные данные чиновников. Известно лишь, что дело рассматривалось в Лиссабоне, а приговор был вынесен на основании четких улик и свидетельских показаний.
Решением суда все были наказаны: Алвеша, Мартинша, Пальяреша и Порваного
Рта, как убийц, приговорили к повешению, остальных — к пожизненной
ссылке в африканские колонии. Паррейринью — в Мозамбик, а остальных — в
Анголу. Только “Танцор” Жозе Коэлью отделался 10 годами вместо
пожизненной ссылки. “Могильщик” Жоао даш Педраш тоже сперва был
приговорен к повешению, но с учетом его полного признания приговор был
заменен на пожизненное заключение в тюрьме Каконда в Анголе. Мария де Консейсау, дочка Паррейриньи, была отправлена в приют на улице да Роза.
19 февраля 1841 года Диогу Алвеш был повешен в Лиссабоне (место казни — Кайш‑ду‑Тоджу). После исполнения приговора его голову отделили от тела: ученые Медико‑хирургической школы Лиссабона хотели изучить мозг преступника в рамках тогдашних теорий о «природе зла».
Идея сохранить голову Алвеша возникла у группы френологов и анатомов, которые стремились изучить мозг преступника в надежде найти физические признаки «преступности». В то время подобные практики были распространены в Европе: ученые часто запрашивали разрешение на исследование тел казненных преступников.
Разрешение на отделение и сохранение головы, вероятно, было дано властями, так как подобные действия требовали официального согласия. В источниках прямо не упоминается имя конкретного лица, давшего разрешение, но можно предположить, что это было решение, согласованное с судебными или медицинскими властями того времени.
Современные исследователи выражают сомнения в аутентичности экспоната. Внешний облик головы плохо совпадает с сохранившимися изображениями Алвеша, а немалая часть музейных каталогов XIX века была утрачена в результате пожара 1978 года. Существует версия, что произошла путаница, и объект мог быть ошибочно отождествлен с именем известного преступника. Для примера можно привести факт того, что у головы приписываемой Диогу Алвешу светлые волосы немного отдающие в рыжину, но тюремная карточка Диогу Алвеша говорит, что у него были черные глаза и волосы.
История головы Диогу Алвеша — это переплетение фактов, домыслов и научных заблуждений XIX века. Пока не будут проведены современные экспертизы, вопрос об её аутентичности останется открытым. Но именно эта неопределённость делает экспонат уникальным: он не просто «доказательство» преступлений прошлого, а зеркало, в котором отражаются представления общества о преступности, науке и памяти.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки и комментарии!