30 января
Планы на бумаге обретают вес, когда начинаешь собирать для них снаряжение. Сегодня наш бункер превратился в оружейную мастерскую. Триумф геотермальной станции отложен, на первый план вышла суровая прагматика. Нам нужно не просто дойти до института. Нужно пройти по краю бандитской территории, проникнуть в полуразрушенное здание, обыскать его и вернуться с тяжелой, хрупкой добычей. Пистолет с тремя патронами и лук - недостаточно. Нужно бесшумное, надежное оружие на дистанции.
Так родилась идея арбалетов. На складе под бункером нашелся ящик с мощными стальными пружинами от каких-то промышленных амортизаторов. Лев, с горящими глазами, уже прикидывал чертежи.
- Легче лука в обращении, мощнее, точнее. И бесшумно. Главное сделать надежный спусковой механизм и плечи, которые не сломаются от натяжения.
Весь день мы провели в работе. Лев, с его инженерной точностью, вытачивал из старых водопроводных труб ложи, монтировал направляющие. Я занимался тетивой, сплетал ее из сверхпрочного кевларового троса, найденного там же. Ира не осталась в стороне. Она не могла помогать с металлом, но ее золотые руки нашли другое применение. Из толстой кожи от старых ремней и курток она шила колчаны и регулируемые ремни для переноски. А еще - наконечники для болтов. Не просто заточенные прутья. Она отлила их из свинца (расплавив старые грузила) в самодельных глиняных формах, получив тяжелые, сокрушительные наконечники с тремя гранями. «Чтобы останавливали наверняка», - сказала она без тени сомнения, и в ее глазах была та же сталь, что и при заточке арматуры для «Стража».
Пока мы работали, я несколько раз подходил к радио. Включал приемник, настраивался на волну «Ростка». В ответ только мертвое шипение пустоты. Их молчание после странного последнего сообщения начинало тревожить сильнее прямых угроз. Что означал «песок в глазах»? Неужели у них случилась беда? Или они просто ушли в эфир, поняв, что мы не «Василий»? Эта неизвестность висела фоновым гулом, добавляя мрачных красок к и без того рискованному предприятию.
Вечером, когда три почти готовых арбалета лежали на столе, а колчаны с двадцатью смертоносными болтами каждый висели на стене, наступило время тихих разговоров. Лев рано отправился проверять и смазывать механизмы, оставив нас с Ирой наедине.
Она сидела, скрестив руки, глядя на оружие, которое мы создали. В ее позе читалась не гордость, а глубокая тревога.
- Опять, - прошептала она. - Опять вы уходите туда. В самое пекло.
- На этот раз не в пекло, - попытался я шутить. - В институт. Это почти цивилизованно.
Она не улыбнулась.
- Там может быть что угодно. И Глыба, и эти… «знаки», которые мы не до конца понимаем. И молчание по радио… Все это неправильно, Марк.
Я подошел, опустился перед ней на колени, взял ее холодные руки в свои.
- Ира. Без этого модуля наша «вечная» энергия - просто теплая дыра в земле. Мы вернемся к свечам и страху, что генератор кончится. Наши планы на теплицу, на свет, на безопасность… все это рассыплется. Мы будем просто прятаться, а не жить. Я не могу позволить этому случиться. Не сейчас, когда мы так близко.
Она смотрела мне в глаза, и я видел, как в ее собственых борются страх и понимание.
- Я знаю, - выдохнула она. - Я знаю, что это нужно. Просто… раньше мне было нечего терять. Кроме Льва. А теперь…
Она не договорила, но я все понял. Я притянул ее к себе, обнял. Она прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на плече.
- Я обещаю, мы вернемся, - сказал я в ее волосы. - Оба. С этим чертовым модулем. И тогда… тогда мы включим наше подземное солнце. Навсегда.
Мы просидели так долго. Говорили не о планах, не об опасностях. Говорили о будущем. О том, как будет выглядеть наша теплица при стабильном свете. О том, какие книги будем искать, когда появится энергия для электронных читалок. О глупостях, о смешном. Старались отогнать тени предстоящего дня.
Позже, когда в бункере погас свет и остались только тусклые индикаторы на моей сигнальной панели, она снова пришла ко мне. Легла рядом и прижалась так крепко, будто хотела впитать мое тепло и мою решимость на все время разлуки. Я обнял ее, чувствуя, как ее дыхание постепенно становится ровным и глубоким. Она заснула, доверяя мне свою тревогу и свою любовь.
А я лежал, глядя в темноту, и думал. Думал о сгоревшем модуле. О молчании в эфире. О тяжести арбалета в руках. И о тепле тела рядом. Этот контраст: нежность и сталь, любовь и опасность - теперь и есть суть нашей жизни. Мы идем в бой не потому, что хотим сражаться. А потому, что хотим защитить право на эту нежность. Завтра мы снова шагнем в неизвестность. Но на этот раз у нас за спиной не просто выживание. А мечта о солнце под ногами.
Марк.