— Мам, кто виноват в том, что ты всю жизнь не работала? Чего теперь плачешься? Я тебе карту открыл, и просил деньги с нее брать только в крайнем случае. Ты пять тысяч почему сняла? Алиске обувь понадобилась? Мама, а ты не хочешь куда-нибудь на работу устроиться? Ну, чтобы Алису хотя бы обеспечивать. Мам, у нас с Пашкой свои семьи, мы от них кусок отрываем, чтобы тебе помочь!
Любовь Васильевна пересчитала мятые купюры, которые старший сын Игорь положил на край кухонного стола. Стол был старый, с поцарапанным пластиком, прикрытым выцветшей клеенкой. Игорь стоял в дверях кухни, не снимая дорогого пальто, и демонстративно поглядывал на часы.
— Мам, это на две недели. Только давай без лишних трат. Алисе нужны репетиторы, а не новые кроссовки каждый месяц, — голос сына звучал сухо, по-деловому.
— Я понимаю, Игорек. Но у нее выпускной класс, — Любовь Васильевна старалась не смотреть сыну в глаза. — Физику подтянуть надо, она на бюджет целится.
— Вот именно. На бюджет. Потому что на платное у тебя денег нет, а я не бездонная бочка, — Игорь вздохнул, и в этом вздохе было столько снисходительного сожаления, что Любовь Васильевну передернуло. — Если бы ты в свое время не по гарнизонам за отцом моталась, а хоть какую-то базу себе создала, сейчас бы не пришлось у сына на проезд просить. Ты же умная женщина была, диплом красный. Куда ты его засунула? В кастрюлю с борщом?
— Я вас растила, Игорь. Тебя, Пашу, теперь вот Алису. Отец ваш постоянно на чемоданах был.
— Ну да, старая песня. Все виноваты, кроме тебя. Ладно, мне пора. В субботу Пашка заедет, привезет продукты. Только не читай ему нотации про его жену, он и так на взводе.
Дверь захлопнулась. Любовь Васильевна села на табурет, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Ей пятьдесят четыре. В трудовой книжке — рваные куски стажа: полгода библиотекарем в Забайкалье, три года воспитателем в военном городке под Мурманском, потом какие-то курсы, подработки без оформления. Она была тенью своего мужа, его тылом, его «надежным причалом», пока этот причал не списали за ненадобностью.
***
Встреча с бывшим мужем, Андреем, произошла через пару дней в торговом центре. Любовь Васильевна зашла туда, чтобы прицениться к недорогой куртке для дочери, и нос к носу столкнулась с ним у эскалатора. Андрей выглядел блестяще: подтянутый, в стильном сером костюме, с аккуратной стрижкой. Рядом с ним шла Жанна — та самая «настоящая женщина», ради которой он семнадцать лет назад перечеркнул их брак.
— О, Люба? Привет, — Андрей приподнял бровь, окинув бывшую жену быстрым, оценивающим взглядом. Его глаза задержались на её стоптанных ботинках и простеньком пуховике. — Давно не виделись. Как дети?
— Здравствуй, Андрей. Дети нормально. Алиса школу заканчивает.
— Молодец девочка. Помощь нужна? — спросил он так, будто предлагал милостыню прохожему.
— Ты и так платишь алименты, Андрей. Минимальные, но всё же.
— Ну, я же не виноват, что у меня сейчас официальный оклад небольшой, — он усмехнулся, поправив рукав пиджака. — Зато Жанночка у меня — вице-президент холдинга. Вот, Люба, посмотри. Женщина сама себя сделала. Пока ты дома сидела и пеленки гладила, люди делом занимались. Я тебе говорил тогда, при разводе: нельзя быть такой непрактичной. В нашем мире выживают акулы, а не... наседки.
Жанна, высокая, тонкая, с лицом, застывшим от уколов красоты, снисходительно улыбнулась.
— Андрей, милый, нам пора. У нас столик заказан на семь, — голос Жанны был похож на хруст дорогой оберточной бумаги. — Любовь, кажется? Рада была познакомиться. Андрей много рассказывал о вашем... самоотверженном прошлом.
Они ушли, оставив после себя шлейф дорогого парфюма. Любовь Васильевна стояла посреди сияющего огнями зала и чувствовала себя привидением. Невидимой, ненужной, стертой из жизни. Она вспомнила, как в двадцать два года отказалась от аспирантуры, потому что Андрея перевели в закрытый поселок. Как потом тащила на себе двоих сыновей и новорожденную Алису, когда он уходил «в ночь» к своим бесконечным проектам, которые на деле оказались банальными интрижками.
***
Вечером дома было шумно. Алиса металась по комнате в поисках тетради по истории.
— Мам, ты не видела мой конспект? Завтра контрольная, я ничего не помню!
— На комоде посмотри, под газетами, — Любовь Васильевна механически помешивала пустую кашу в кастрюле.
— Мам, ты чего такая? Опять Игорь звонил и жизни учил?
— Нет, Алиса. Отца твоего встретила. С женой.
Алиса замерла, глядя на мать.
— Опять читал лекцию о том, какая ты непутевая? — спросила дочь, подходя ближе. — Мам, забей. Он просто пафосный индюк. Он жадный и злой.
— Он прав в одном, дочка. У меня ничего нет. Даже стажа на нормальную пенсию. Если завтра со мной что-то случится, вы останетесь ни с чем. Игорь прав — я непрактичная. Я ставила на семью, а семья, как выяснилось, это зыбучий песок.
— Не говори так! — Алиса обняла мать за плечи. — Мы с пацанами — не песок. Игорь просто воображает много, потому что он сейчас «главный добытчик». А Пашка вообще добрый, он просто под каблуком у своей Ленки. Мам, ты нас вырастила людьми. Это дороже, чем кресло вице-президента.
Любовь Васильевна погладила дочь по руке, но горечь не уходила. Ей казалось, что она прожила чужую жизнь, в которой ей не досталось даже роли второго плана — так, массовка.
***
Гром грянул через две недели. В субботу, когда вся семья — оба сына с женами и Алиса — собрались у Любови Васильевны на «традиционные блины», которые теперь всё чаще превращались в семейные судилища.
Игорь, как обычно, начал с порога:
— Мам, я проверил счета. Ты зачем сняла лишние пять тысяч? Я же просил — только на еду!
— У Алисы порвались осенние сапоги, Игорь. Она на учебу в кедах ходила три дня, — тихо ответила Любовь Васильевна.
— Могла бы у меня спросить! — вмешалась жена Игоря, Карина, вертя в руках дорогой смартфон. — Мы планируем бюджет. У нас ипотека, между прочим. Нельзя быть такой безалаберной в твои годы.
— Безалаберной? — Любовь Васильевна вдруг почувствовала, как в груди начинает закипать что-то горячее и давно забытое. Гордость? Ярость? — Я тридцать лет занимаюсь планированием бюджета, Карина. Только в моем бюджете всегда были вы, а не я сама.
— Ой, началось! — Паша, младший сын, поморщился. — Мам, давай без драм. Мы тебе помогаем, чего ты еще хочешь? Ну не сложилась у тебя карьера, бывает. Просто признай, что ты не умеешь распоряжаться деньгами.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. На пороге стоял Андрей. Но это был не тот блестящий мужчина из торгового центра. Лицо серое, галстук сбит набок, руки дрожат.
— Люба... можно? — он буквально ввалился в прихожую.
Сыновья переглянулись.
— Пап? Ты чего в таком виде? — Игорь подошел к отцу.
Андрей прошел в комнату и рухнул на диван, не снимая ботинок. Его взгляд блуждал по стенам.
— Всё, — хрипло произнес он. — Всё кончено. Жанна... она забрала всё. Квартиру, счета, машину.
— Как это — забрала? — ахнул Паша. — Она же жена!
— Бывшая жена, — Андрей закрыл лицо руками. — Мы развелись вчера. Оказывается, она все эти годы оформляла активы на свои подставные фирмы. А меня... меня просто выставили из холдинга. Она нашла себе кого-то моложе, перспективнее. Сказала, что я — «отработанный материал». Старый, неэффективный балласт.
В комнате повисла тяжелая тишина. Любовь Васильевна стояла у стола, сжимая в руках полотенце. Она смотрела на этого человека, который когда-то был её миром, а потом стал её главным судьей.
— И куда ты теперь? — спросил Игорь.
— Мне... мне некуда идти. Моя квартира была оформлена на её мать. У меня только личные вещи в багажнике... который она тоже заберет, потому что машина в лизинге.
Андрей поднял глаза на Любовь Васильевну. В этих глазах была такая жалкая, неприкрытая надежда, что ей стало тошно.
— Люба, ты же всегда была такой... доброй. Такой понимающей. Помнишь, как мы в Чите жили? Как ты меня из любой беды вытаскивала? Можно я пересижу у тебя пару дней? Пока юристов найду...
Любовь Васильевна медленно подошла к нему. Она смотрела на его дорогие часы, которые теперь казались просто куском металла.
— Юристов? — переспросила она. — Тех самых акул, о которых ты говорил? Которые выживают в этом мире?
— Люба, не надо... я был дураком...
— Нет, Андрей, наоборот — ты всегда умным был! Ты выбирал тех, кто «сделал себя сам». Тех, у кого карьера и амбиции. Ты презирал меня за то, что я выбрала вас. Нас. Семью. Ты говорил, что я — наседка, которая осталась на бобах.
— Мам, может, правда, пусть пару дней побудет? — неуверенно вставил Паша.
Любовь Васильевна резко повернулась к сыновьям.
— Вы слышали, что сказал ваш отец? Он сказал, что я — никто. Что мой стаж в воспитании вас троих — это ноль. Что моя жизнь не имеет ценности, потому что она не конвертируется в валюту на счетах Жанны.
Она снова посмотрела на бывшего мужа.
— Знаешь, Андрей, в чем разница между нами? У меня нет карьеры, нет стажа, нет счетов в швейцарских банках. Но у меня есть эта квартира, которую мне оставили мои родители. И у меня есть дети, которых я вырастила, пока ты занимался своей «личной» жизнью.
— Люба, пожалуйста...
— Уходи, Андрей, — голос Любови Васильевны был тихим, но в нем звенела сталь. — Иди к своим акулам. Иди к Жанне. Или найди себе другую «настоящую женщину», которая оценит твой опыт. А здесь — дом непрактичной и непутевой матери. Тебе здесь не место.
— Мама! — Игорь вскочил. — Как ты можешь? Он же наш отец!
— Тот отец, который платил вам три копейки алиментов, пока вы не выросли? Тот, который не знал, в каком классе учится Алиса? Тот, который сейчас пришел сюда только потому, что его вышвырнули с его «праздника жизни»? Игорь, если ты так за него переживаешь — забери его к себе. В свою ипотечную квартиру. Карина будет в восторге.
Карина тут же поджала губы и демонстративно отвернулась.
— Вот видишь, Андрей? — Любовь Васильевна горько усмехнулась. — Твоя система ценностей работает безотказно. Ты не нужен своим практичным детям, потому что ты теперь — убыточный актив.
Андрей встал. Он выглядел так, будто постарел на сто лет. Он медленно побрел к выходу, пошатываясь, как человек, внезапно потерявший зрение.
Когда за ним закрылась дверь, Игорь попытался что-то сказать, но Любовь Васильевна подняла руку, прерывая его.
— А теперь слушайте меня внимательно, мои «успешные» дети. Завтра я выхожу на работу. Да, уборщицей в торговый центр. Мне всё равно, что скажут ваши знакомые. Я заработаю себе на стаж и на хлеб. И больше ни одной копейки ни от кого из вас я не возьму. Чтобы вы никогда больше не смели открывать рот и попрекать меня куском хлеба.
— Мам, ну мы же не хотели... — пробормотал Паша, пряча глаза.
— Хотели. Вам было удобно чувствовать себя хозяевами жизни на фоне «непутевой» матери. Но запомните одно: если бы не мой «борщ» и не мои «пеленки», вы бы сейчас не в пальто дорогих стояли, а в канаве валялись. Свободны. Все.
***
Прошло три месяца. Любовь Васильевна привыкла к ритму новой жизни. Работа была тяжелой, но вечером, возвращаясь домой, она чувствовала странное удовлетворение в душе. Алиса помогала по дому, она вдруг резко повзрослела, стала серьезнее. Игорь и Паша звонили часто. Теперь их голоса были другими — заискивающими, виноватыми. Они привозили продукты, но Любовь Васильевна принимала только то, что предназначалось Алисе. Для себя она покупала всё сама.
Однажды, заканчивая смену в торговом центре, она увидела Андрея. Он работал в службе доставки — таскал огромные коробки из фургона. Он был в дешевой униформе, лицо обветрилось, лоск исчез окончательно. Он увидел её, замер на мгновение, но не подошел. Он просто опустил голову и потащил свой груз дальше.
Любовь Васильевна поправила косынку и пошла к выходу. Она не чувствовала злорадства. Только глубокое, спокойное понимание того, что каждый в итоге получает ту «карьеру», которую заслужил.
— Мам! — Алиса ждала её у входа в метро. — Смотри, я зачет по истории получила! Пятерка!
— Умница моя, — Любовь Васильевна обняла дочь. — Пойдем домой. У нас еще физика на вечер запланирована.
Они шли по вечернему городу. И Любовь Васильевна точно знала: она ни о чем не жалеет. Семья не была ошибкой. Ошибкой было позволять другим оценивать её жизнь в денежном эквиваленте. Но теперь этот урок был выучен на отлично. А зачет по жизни она поставила себе сама — без посторонней помощи.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.