Ёжик шёл к Медвежонку пить чай с малиновым вареньем и считать звёзды. Как обычно, он нёс узелок с запасами и немного нервничал, потому что туман в этот раз был не просто густой, а какой-то кисловатый на запах и слегка поскрипывающий.
«Фу-у-х, — подумал Ёжик. — И куда это Лошадка запропастилась? В прошлый раз она тут стояла, такая большая, добрая и понятная. А без неё как-то… не с кем ориентиры сверить».
Вдруг из тумана послышалось шуршание. Не мягкое, лиственное, а металлическое, словно кто-то волочет по камням сковородку.
— Лошадка, это ты? — робко позвал Ёжик.
В ответ из мрака медленно выплыла длинная, идеально глянцевая плешь. За ней — продолговатый, изогнутый череп. Существо было угольно-чёрным, скелетообразным, а из его пасти беззвучно выпала вторая, внутренняя челюсть, брякнувшая о камни с тихим, но зловещим «чпоком».
«Какая странная Лошадка, — подумал Ёжик, прищурившись. — И без гривы, и без хвоста. И морда какая-то… слишком выразительная. Наверное, новая порода. Из города, что ли?»
— Здравствуй, — сказал Ёжик, соблюдая вежливость. — Ты не видал тут, где тропинка к Медвежонку? А то туман, понимаешь…
Ксеноморф замер, его гладкая голова медленно наклонилась. Из пасти капнула капля едкой слюны, прожёгшая пенёк с треском.
— И варенье у тебя, я смотрю, тоже кислое, — заключил Ёжик, наблюдая за дымящейся дыркой. — Не малиновое.
Существо сделало шаг вперёте. Его хвост-пика с лезвием на кончике плавно описал в воздухе восьмёрку.
«Какой грациозный, — восхитился про себя Ёжик. — Наверное, танцует. Балет, что ли, новый выучил?»
— Может, чаю? — предложил Ёжик, копаясь в узелке. — У меня как раз фляжка…
В этот момент из-за спины Ксеноморфа из тумана вынырнул огромный, слизистый Чужой-королева и издал рёв, от которого с ближайшей сосны осыпались все шишки.
Ёжик вздрогнул.
— Ой, — сказал он. — Это, наверное, твоя мама? Очень внушительная особа. Здравствуйте, товарищ Лошадка-старшая!
Ксеноморф и его Королева, столкнувшись с абсолютным, непробиваемым спокойствием и непониманием, переглянулись. У них в сенсорах мелькнула редкостная для их вида эмоция — когнитивный диссонанс. Они привыкли к панике, крикам и выстрелам. А тут… вежливые вопросы про тропинку и предложение чая.
Ёжик тем временем уже нашёл фляжку.
— Ну что, — сказал он, — может, всё-таки… Ой!
Он поскользнулся на слизистом следе Королевы и шлёпнулся прямо в реку. Вода сомкнулась над ним.
«Всё-таки как сыро! — подумал он, медленно погружаясь. — И скользко. А варенье, наверное, отмокнет. Ладно, главное — иголки не помять».
А на берегу две легенды голливудского хоррора в полном недоумении смотрели на расходящиеся круги. Ксеноморф спрятал свою выдвижную челюсть, а Королева пожала своими хитиновыми плечами. Потом они развернулись и, флегматично шлёпая хвостами по мокрой траве, ушли обратно в свой космический ужас, чувствуя себя слегка обесцененными.
А Ёжик, выбравшись на противоположный берег, отряхнулся.
— Странная сегодня Лошадка, — пробормотал он, направляясь к огоньку Медвежонка. — И мама у неё странная. И слюни у них едкие. Не иначе, экология. Туман, наверное, виноват.
И, поправив узелок, он пошёл пить чай, так и не узнав, что только что пережил встречу с самой совершенной машиной для убийства во Вселенной. Потому что главное — не что ты встретил, а с каким настроем ты к этому отнёсся. И не забыл ли варенье.
Мораль: Никакой космический ужас не устоит перед силой искреннего непонимания и вежливости провинциального ёжика.