Глава 45
Прошло полгода. Зима, сменившая золотую осень, укутала Москву пушистым снегом, но на строительной площадке «Ясеневой рощи» кипела жизнь. Каркасы будущих домов, остовы, что ещё недавно были похожи на печальные ребра исполинского зверя, теперь обретали плоть — росли этажи, монтировались панорамные окна, прокладывались коммуникации. Проект, который все считали могильщиком компании, превратился в её флагман и символ возрождения.
Марьяна стояла на смотровой площадке, отведённой для почётных гостей сегодняшнего события. На ней было тёплое кашемировое пальто. Рядом, прислонившись к перилам, молча наблюдал Артем. Он тоже изменился за эти месяцы. Резкие черты лица как будто смягчились, а в глазах, когда он смотрел на неё, больше не бушевали бури — там стоял спокойный, глубокий покой.
Сегодня открывали тот самый мемориал — небольшую уютную зону с лавочками, деревьями и скромной гранитной плитой с именами двух рабочих. Это было важно. Не для пиара, а для памяти. И для живых.
Перед собравшимися — рабочими, инженерами, немногочисленными журналистами — выступила Марьяна. Коротко, без пафоса. Поблагодарила тех, кто верил и продолжал работать даже в самые тёмные дни. Почтила память погибших. Сказала, что «Ясень» — это не просто стройка, а общий дом, который они строят вместе. Когда она сошла с импровизированной трибуны, её встретили тёплым, уважительным молчанием и кивками суровых, не привыкших к сантиментам мужчин. Это значило больше любых оваций.
Артем подошёл к ней, тихо спросил:
— Всё хорошо?
— Да, — она улыбнулась ему, и в этой улыбке не было ни капли усталости или напряжения. Только лёгкость. — Всё как надо.
После церемонии они ненадолго остались одни, глядя, как первые снежинки ложатся на свежеуложенную брусчатку будущего сквера.
— Виктор Сергеевич продал свои акции и уехал, — негромко сказал Артем. — Насовсем. Совет полностью переизбран. «СтальГрад» теперь по-настоящему наш. Общий.
— А «Орлов и Партнёры»? — спросила она, уже зная ответ.
— Рассчиталась со всеми основными долгами. «Ясень» на 70% продан в предварительную продажу. Ты не просто выплыла, Марьяна. Ты победила.
Он говорил о бизнесе, но они оба понимали, что речь не только о нём. Она победила страх, одиночество, отчаяние. Он победил собственное ожесточение и недоверие.
— Полина завтра едет на экскурсию в то архитектурное бюро, — сказала Марьяна, меняя тему. — Всю неделю только и говорила, что об этом.
— Серёжа выиграл школьную олимпиаду по физике, — добавил Артем с отчётливой ноткой гордости в голосе. — Спросил меня потом, правильно ли он рассчитал нагрузку на опоры моста.
— А Алиса… — Марьяна рассмеялась, — Алиса объявила, что будет строителем. Чтобы «делать дома, где всем будет смешно и не страшно».
Они замолчали, и это молчание было тёплым и общим, как плед холодным зимним вечером.
---
Вечером того же дня они собрались все вместе в просторной, светлой квартире Артема, которую он, к удивлению Марьяны, начал переделывать ещё месяц назад. «Для детей, — сказал он тогда. — Здесь должны быть их комнаты. Если… если вы захотите».
На большом дубовом столе стоял домашний пирог, который они пекли все вместе под диктовку Тамары Степановны. Было шумно, весело и по-домашнему неаккуратно. Алиса пыталась накормить Артема вишней из пирога, Серёжа что-то увлечённо объяснял ему про новую модель моста, а Полина, скептически наблюдая, в итоге не выдержала и включилась в спор о эстетике против функциональности в современной архитектуре.
Марьяна откинулась на спинку стула и наблюдала за этой картиной. Её сердце, которое так долго сжималось от боли и страха, теперь было наполнено до краёв тихим, сияющим счастьем. Она поймала взгляд Артема через стол. Он смотрел на неё, и в его глазах было то же самое — осознание чуда, которое они, пройдя сквозь огонь и медные трубы, сумели создать своими руками.
Позже, когда дети разошлись по комнатам (своим комнатам, в этом новом, общем пространстве), а на кухне остались они вдвоём, Артем взял её руки в свои.
— Ты помнишь, как я назвал тебя тогда, при нашей второй встрече? Цаца.
— Помню, — она улыбнулась. — Казалось, это была насмешка.
— Это было восхищение. Которое я сам тогда боялся признать. Ты была недосягаема, прекрасна и так сильна в своей уязвимости. А теперь… теперь ты моя Царица. Не на троне из страха и долгов. А здесь. В нашем общем доме. И я… — он запнулся, и это было так на него непохоже, — я прошу у тебя разрешения быть твоим королём. Не по титулу. По праву сердца.
Он не встал на колено. Он не вынул кольцо. Он просто смотрел ей в глаза, и в этом взгляде была вся его душа — сложная, израненная, но целиком и полностью отданная ей.
Марьяна подняла руку и коснулась его щеки.
— Ты уже давно им стал, Артем. Моим королём. Моей скалой. Моей… точкой отсчёта во всём этом новом, прекрасном и таком хрупком мире.
Они стояли так, лоб ко лбу, дыша одним воздухом, слушая, как за стеной смеются их дети. Путь был пройден. Война окончена. Не потому, что не осталось врагов, а потому что теперь у них было что защищать вместе. И эта крепость, выстроенная из доверия, понимания и этой странной, колючей, но настоящей любви, была неприступна.
А за окном тихо падал снег, укутывая город, в котором, среди миллионов огней, теперь горел их собственный — тёплый, ясный и невероятно долгожданный.
Конец
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))