Я оставила Машеньку на выходные у свекрови. Дочке два года, она обожает бабушку Нину Петровну. А мне с мужем нужно было съездить по делам в соседний город, на целый день. Решили, что удобнее оставить ребенка у бабушки, чем тащить с собой.
Утром в воскресенье позвонила свекровь.
— Танечка, мы сегодня в церковь пойдем. Причащу Машеньку.
Я не сразу поняла.
— Куда пойдете?
— В церковь. Хочу внучку причастить. Давно собиралась.
Сердце екнуло.
— Нина Петровна, мы же не договаривались об этом. Я не давала согласия.
— А зачем согласие? Я бабушка. Имею право внучку в церковь водить.
— Нет, не имеете. Это религиозный обряд. Родители должны решать, причащать ребенка или нет.
Свекровь фыркнула.
— Танечка, ну что ты выдумываешь? Все дети причащаются. Это же для здоровья.
— Нина Петровна, я не хочу, чтобы Машу причащали. Не сейчас. Когда подрастет, сама решит, нужно ей это или нет.
— Как сама решит? Она же маленькая! Ей мать решать должна!
— Вот именно. Мать. То есть я. И я решила — не причащать.
Свекровь помолчала, потом сказала холодно:
— Таня, я уже священнику договорилась. Мы идем сегодня в одиннадцать. Все, разговор окончен.
И положила трубку.
Я позвонила мужу. Он был за рулем, ехал по трассе.
— Сереж, твоя мать хочет причастить Машу без нашего согласия!
— И что?
— Как что? Я же сказала, что не хочу!
— Танюш, ну какая разница? Пусть причастит, ничего страшного.
— Серёжа, это религиозный обряд! Я не хочу, чтобы моего ребенка крестили, причащали без моего ведома!
— Но мама же хочет. Для нее это важно.
— А для меня не важно? Я же мать ребенка!
— Тань, давай не будем ссориться. Подумаешь, причастят. Маша даже не поймет.
— Не в этом дело! Дело в том, что твоя мать делает что хочет, не спрашивая меня!
Сергей вздохнул.
— Хорошо, я ей позвоню. Скажу, чтобы не водила.
Он позвонил свекрови. Я слышала только его часть разговора.
— Мам, Таня против. Не надо причащать... Мам, я понимаю, но это ее дочь тоже... Мам, давай потом обсудим... Хорошо, хорошо.
Он положил трубку.
— Ну что? — спросила я.
— Она сказала, что подумает.
— Подумает? Серёж, ей нельзя думать! Ей нужно согласиться! Не водить Машу в церковь!
— Таня, я не могу ей запретить. Она взрослый человек.
— Но это наш ребенок!
— Ладно, давай вечером разберемся. Сейчас за рулем, не могу долго говорить.
Я сидела и кипела от злости. Свекровь делает что хочет. Муж ее не останавливает. А я должна молчать и терпеть.
Позвонила свекрови снова.
— Нина Петровна, я прошу вас. Не водите Машу в церковь.
— Таня, я уже священнику сказала. Неудобно отказываться.
— Почему неудобно? Просто позвоните и скажите, что передумали.
— Не передумала я! Хочу внучку причастить! Это для ее блага!
— Для блага? Нина Петровна, это религия! Я имею право решать, воспитывать ли ребенка в религиозной традиции!
— У тебя нет такого права! Ты безбожница! А я верующая! И внучку воспитаю в вере!
Я не выдержала.
— Если вы причастите Машу без моего согласия, я заберу ее и больше не оставлю у вас!
— Угрожаешь? Ну-ну. Посмотрим еще, кто кого!
Она бросила трубку.
Я металась по комнате. Что делать? Ехать забирать Машу? Но мы в другом городе, три часа до дома. Пока доедем, они уже сходят в церковь.
Позвонила подруге Оле.
— Оль, срочно нужна помощь! Свекровь хочет причастить Машу без моего согласия!
— Господи, да ты что? А ты против?
— Конечно, против! Я не хочу, чтобы ребенка приобщали к религии без моего ведома!
— Таня, а поговорить с ней нельзя?
— Пробовала! Она не слушает! Говорит, что имеет право!
— Но она же не имеет! Ты мать, ты решаешь!
— Вот именно! Оля, можешь съездить к ней? Забрать Машу?
— Конечно! Давай адрес!
Оля живет недалеко от свекрови. Она согласилась съездить и забрать Машу.
Через час Оля позвонила.
— Тань, я у двери. Твоя свекровь не открывает. Говорит через дверь, что уже ушли в церковь.
— Как ушли? Оля, сколько сейчас времени?
— Десять тридцать.
— Значит, правда ушли. Церковь недалеко, минут пятнадцать пешком.
— Что делать?
— Поезжай к церкви! Попробуй их найти!
Оля поехала к церкви. Позвонила через полчаса.
— Тань, я здесь. Народу много, не могу найти. Опиши, что на Маше надето?
Я описала — розовая курточка, белая шапочка. Оля стала искать.
Еще через двадцать минут позвонила снова.
— Тань, нашла! Они внутри, в очереди на причастие. Твоя свекровь не дает мне Машу забрать! Говорит, что ты не имеешь права!
— Оля, вызови полицию!
— Серьезно?
— Да! Это похищение ребенка!
Оля вызвала полицию. Приехал наряд. Я говорила с ними по телефону, объясняла ситуацию. Полицейские попросили документы у свекрови. Та показала свой паспорт, сказала, что она бабушка.
— А где мать ребенка? — спросил полицейский.
— В другом городе, — ответила свекровь. — Разрешила мне водить внучку.
— Это неправда! — кричала я в трубку Оле. — Я не разрешала!
Полицейский взял телефон у Оли.
— Здравствуйте, вы мать ребенка?
— Да! Я не давала разрешения бабушке водить дочь в церковь! Она сделала это против моей воли!
— Понятно. Сейчас заберем ребенка и передадим вашей подруге.
Свекровь возмутилась.
— Вы не имеете права! Я бабушка!
— Но мать против. Значит, ребенка надо вернуть матери.
Полицейские забрали Машу у свекрови. Передали Оле. Та привезла дочку домой, осталась с ней, пока мы не вернемся.
Мы приехали вечером. Маша спала. Оля рассказала все подробности.
— Твоя свекровь орала на всю церковь! Говорила, что я похитительница! Что отбираю у нее внучку!
— Господи, какой позор!
— Еще какой! Священник вышел, спросил, что случилось. Полицейские объяснили. Он сказал, что без согласия матери причащать нельзя. Твоя свекровь разревелась, убежала.
Я поблагодарила Олю. Она ушла.
Позвонила свекрови.
— Нина Петровна, как вы могли?
Она сорванным голосом ответила:
— Ты опозорила меня на весь приход! Вызвала полицию! В церковь! Как я теперь туда ходить буду?
— А вы подумали, как я себя чувствую? Узнав, что вы причащаете мою дочь против моей воли?
— Я хотела как лучше!
— Лучше? Нина Петровна, вы нарушили мои права! Я мать! Я решаю, что делать с ребенком!
— Ты безбожница! Не даешь внучке спасение!
— Это мое дело! И вообще, после такого я не доверю вам Машу больше!
— Как не доверишь? Я бабушка!
— Бабушка, которая делает что хочет, не слушая мать ребенка! Нет, Нина Петровна. Больше не оставлю у вас Машу. Никогда.
Она заплакала.
— Танечка, ну не делай так! Я больше не буду! Обещаю!
— Не верю. Вы уже обещали. И нарушили.
Я положила трубку.
Вечером пришел Сергей. Узнал о произошедшем от Оли, которая ему позвонила. Был взбешен.
— Таня, ты вызвала полицию в церковь? К моей матери?
— Да. Потому что она похитила нашу дочь!
— Какое похищение? Она бабушка!
— Бабушка, которая делает что хочет! Я сказала не водить в церковь! Она не послушалась!
— Но вызвать полицию! Это перебор!
— Перебор? Сергей, твоя мать причащала Машу против моей воли! Это нарушение моих прав!
— Каких прав? Мама хотела добра!
— Добра? Сергей, это религиозный обряд! Я имею право решать, участвовать ли в нем моему ребенку!
Он махнул рукой.
— Ладно. Не хочу ссориться.
Но я видела — он на стороне матери. Считает меня виноватой.
Прошла неделя. Свекровь звонила каждый день. Плакала, просила разрешить видеться с внучкой. Я отказывала. Говорила, что не доверяю.
— Танечка, я больше не буду! Клянусь!
— Нина Петровна, вы уже клялись. Не сдержали.
— Но я же бабушка! Имею право видеться с внучкой!
— Имеете. Но только в моем присутствии.
— В твоем? Но это неудобно!
— Мне тоже было неудобно, когда вы тащили Машу в церковь против моей воли.
Она вздохнула.
— Хорошо. Пусть в твоем присутствии.
Мы договорились, что свекровь будет приезжать к нам. Видеться с Машей только когда я дома.
Первый раз она пришла в субботу. Принесла игрушки, конфеты. Маша обрадовалась, побежала к бабушке. Они играли, я сидела рядом, наблюдала.
Свекровь вела себя хорошо. Не пыталась уводить Машу. Не предлагала пойти в церковь. Просто играла с внучкой.
Перед уходом она подошла ко мне.
— Танечка, прости меня. Я поступила неправильно. Поняла это. Больше не буду делать ничего без твоего согласия.
Я посмотрела ей в глаза. Казалось, она говорит искренне.
— Хорошо. Я прощаю. Но если повторится — больше не допущу к Маше.
— Не повторится. Обещаю.
Прошло несколько месяцев. Свекровь приходила раз в неделю. Вела себя нормально. Не пыталась больше водить Машу в церковь. Я начала ей доверять.
Однажды она попросила:
— Танечка, можно я заберу Машу на пару часов? Хочу в парк сводить. Погулять.
Я задумалась. Доверять или нет?
— Нина Петровна, вы обещаете не водить ее в церковь?
— Обещаю! Клянусь! Только в парк!
— Хорошо. Но будьте к пяти часам. И держите телефон включенным.
— Конечно!
Она забрала Машу. Я осталась дома. Убиралась, готовила ужин. Иногда звонила свекрови — проверить, как дела. Та отвечала спокойно — гуляем, все хорошо.
В пять вечера они вернулись. Маша довольная, с шариком. Свекровь улыбалась.
— Вот, погуляли. Маша шарик выбрала. Я купила.
Я обняла дочку.
— Как погуляли?
— Хорошо! Бабушка мороженое купила!
Свекровь ушла. Я успокоилась. Значит, можно доверять. Она поняла урок. Больше не будет делать ничего без моего согласия.
Теперь я оставляю Машу у свекрови иногда. На пару часов. Под строгим контролем. Звоню каждый час. Проверяю.
Свекровь выполняет обещание. Не водит Машу в церковь. Не делает ничего без моего ведома.
А я поняла главное — нельзя давать бабушкам полную свободу. Даже если они любят внуков. Даже если хотят добра. Потому что у них свои представления о воспитании. И они могут делать то, что родители считают неправильным.
Поэтому я всегда контролирую. Всегда проверяю. И никогда не оставлю Машу надолго без присмотра.
Потому что та история с причастием научила меня — доверяй, но проверяй. Особенно когда дело касается твоего ребенка.