Глава 13. Первая ссора.
Шелк занавесей колыхался от порывов ночного ветра, врывающегося в покои Сулеймана. Потолок, расписанный золотыми звездами, казался мерцающим отражением тревоги, поселившейся в сердце султана. Он ходил из угла в угол, не в силах унять гнев, клокотавший внутри.
- Это правда? - слова сорвались с его губ, полные неверия и боли.
Махидевран, стоявшая перед ним, потупила взор, заламывая тонкие пальцы.
- Отвечай, Махидевран! Это ты танцевала сегодня вечером?
Тишина в покоях стала оглушительной. Лишь треск поленьев в камине нарушал ее. Наконец, она подняла голову, в её глазах плескались слезы обиды и унижения.
- Да, повелитель. Это была я.
Гнев Сулеймана вспыхнул с новой силой.
- Зачем? Зачем ты обманула меня? Зачем скрыла своё лицо?
Он ощущал себя любимым, но обманутым самым близким человеком.
- Я хотела, чтобы ты увидел меня… не как твою баш - кадын, не как мать твоего наследника, а как женщину. Ту, что может пленить твой взор и сердце, - прошептала Махидевран, голос её дрожал - Я хотела, чтобы ты увидел во мне ту, в которую когда-то влюбился.
- Влюбился? Ты думаешь, я нуждаюсь в маскараде, чтобы увидеть твоё очарование?" - вскричал Сулейман - Ты оскорбила меня, Махидевран, представив себя незнакомкой, словно я не знаю тебя! Уходи сейчас же! Возвращайся в свои покои!
- Сулейман…
- Уходи.
Его слова звучали как приговор, от которого Махидевран вздрогнула, словно от удара.
***
Махидевран ворвалась в свои покои, словно буря. Служанки, застигнутые врасплох, боясь попасть под ее гнев. Она не обращала на них внимания, сорвала с головы украшение, бросила его на пол. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала перед султаном, теперь хлынули потоком, обжигая щеки.
Лейла, верная служанка, робко подошла ближе.
- Госпожа, что случилось? Вы вся дрожите.
Махидевран упала на диван, зарываясь лицом в подушки.
- Он… он выгнал меня, Лейла! Султан прогнал меня из своих покоев! Как он мог?
- Повелитель был в гневе, госпожа? Но уверенна, это пройдет. Он любит вас.
Лейла пыталась утешить ее, хотя в ее голосе звучала неуверенность.
Махидевран подняла голову, ее глаза были полны отчаяния.
- Любит? Если бы он любил, он бы не унизил меня так! Он сделает это назло мне, ты понимаешь? Он позовет другую наложницу! Новую, красивую, и она займет мое место в его сердце!
Она снова разрыдалась, ее тело била дрожь. Лейла молча обняла ее, позволяя выплакаться. Она знала, словами сейчас не помочь, но присутствие рядом - это все, что она могла предложить.
***
Султан Сулейман, едва рассвело, покинул свои покои и направился прямиком в покои Валиде Султан. Лицо его было мрачнее тучи, а шаг – решительным и быстрым. Войдя без предупреждения, он застал мать за утренним чаем.
- Валиде, - начал он, не здороваясь, - Я крайне разочарован вашим вмешательством в мои дела. Вы даете Махидевран советы, которые не только бесполезны, но и вредны!
Валиде оторвалась от чашки и подняла бровь в вопросе.
- Сулейман, что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду ее вчерашнюю выходку! - воскликнул Сулейман, голос его повысился. - Она облачилась в наряд, словно куртизанка, и пыталась привлечь мое внимание, выдавая себя за незнакомку. Это позор! Вы допустили это, Валиде, вы дали ей этот совет!
В глазах Валиде Султан мелькнула тень досады.
- Она, наверное, всего лишь пыталась вернуть твою благосклонность, Сулейман. Махидевран – мать твоего наследника, не забывай это. Но после ее возвращенияя, насколько мне известно ты приглашал ее в покои всего пару раз. Кроме того, хочу тебе напомнить, что Махидевран имеет законное право быть с тобой в ночь четверга. Однако, мне известно, что и в эти дни в твоих покоях были другие наложницы.
- Отчаяние не оправдывает глупость! - отрезал Сулейман. - Я не позволю, чтобы кто-либо, даже мать моего сына, плел интриги в моем дворце. Впредь, Валиде, прошу вас не вмешиваться в мои личные отношения. Я сам решу, как мне поступать.
- Я поговорю с Махидевран, сынок. Но ты все же не забывай о традициях. Твоя баш-кадын, коей является Махидевран, не должна быть обделена твоим вниманием.
- Я уделяю ей достаточно внимания, валиде!
Валиде Султан встала с дивана и приблизилась к сыну.
- Мой дорогой, я прошу тебя, не сердись на Махидевран. Она любит тебя. Любящие женщины очень ранимы. Помни об этом.
Султан ничего не ответил матери, развернувшись он вышел.
***
В гареме плелись тени, сплетенные из шепота и взглядов. Вчерашний праздник отгремел, но в воздухе висело нечто тревожное, что заставляло наложниц сбиваться в кучки и переглядываться.
- Слышали? Говорят, султан прогнал Махидевран.
Джеври калфа, с острым слухом и еще более острым языком, услышала краем уха эти слова. Она приблизилась к кучке перешептывающихся девушек, испепеляя их взглядом.
- Что вы тут развели, змеи подколодные? Забыли, где находитесь? Кто вам позволил судачить о госпоже Махидевран?
Наложницы замолчали, потупив взоры. Одна из них, робко подняв голову, пролепетала:
- Джнври калфа, мы ведь ничего плохого… Просто слухи….
Джеври калфа оборвала ее, повысив голос:
- Слухи? В гареме не место слухам! Здесь место послушанию и молчанию! Не смейте даже думать о том, чтобы обсуждать госпожу. Махидевран султан – мать наследного шехзаде, и вы должны относиться к ней с уважением. Запомните это!
Она обвела взглядом испуганные лица.
- Если я еще раз услышу хоть слово о госпоже, пеняйте на себя! Не забывайте, что язык – ваш враг. А теперь – по местам! Займитесь делом, чтобы глупые мысли не лезли в голову.
Наложницы торопливо разошлись, тихо переговариваясь между собой. Но страх и любопытство, поселившиеся в гареме, уже не так легко было изгнать. Шепот продолжал струиться, едва слышный, но оттого еще более зловещий.
***
Александра опустила перо, разминая уставшую кисть. Урок каллиграфии подошел к концу, а остальные девушки гарема уже спешили покинуть отсек, предвкушая краткий миг свободы перед ужином. Но Александра, увлеченная ровными линиями и изящными изгибами арабской вязи, не торопилась. Она старательно выводила каждую букву, стремясь к совершенству. Это было для нее не просто обязательное занятие, а способ хоть ненадолго забыть о тоске по дому и обрести контроль над своей судьбой.
В этот момент в отсек вошла Валиде Султан, сопровождаемая несколькими служанками. Её острый взгляд скользнул по девушкам, и вдруг остановился на Александре, склонившейся над свитком. Валиде Султан подозвала к себе Амине калфу, преподавательницу каллиграфии.
– Кто эта девушка? – тихо спросила она, указывая на Александру.
Амине калфа поклонилась.
– Это Александра, Валиде Султан. Одна из новых наложниц. У неё определённый талант к письму.
Валиде Султан внимательно посмотрела на Александру. В ее глазах мелькнула искра интереса.
– Приведи её ко мне в покои после ужина, – приказала она Амине калфе и, не сказав больше ни слова, вышла из отсека. Александра, краем уха услышавшая разговор, замерла, чувствуя, как внутри зарождается смутное предчувствие. Она не знала, чего ожидать от встречи с всемогущей Валиде Султан, но понимала: её жизнь в гареме Османской империи только начиналась.
***
Джеври калфа, восседая на низком диванчике в просторной комнате, обитой шелками, жестом подозвала к себе Орхана агу. В полумраке светились лишь тонкие свечи, расставленные вдоль стен, отбрасывая причудливые тени на расписные потолки. Был уже вечер.
- Орхан ага, – сказала она, поигрывая четками из слоновой кости, - Новые рабыни прибыли к нам уже несколько недель назад. Их надо начать обучать не только хорошим манерам, музыке, но и конечно, искусству танца. Этим займешься ты.
Орхан ага склонился в почтительном поклоне.
- Слушаюсь и повинуюсь, Джеври калфа.
Джеври калфа прищурила глаза.
- Среди них есть одна… особенная. Александра. Ты ее сразу заметишь, у нее огненно – рыжие волосы. Она одна такая среди всех. Ее привел сам Ибрагим паша. Удели ей особое внимание. Научи ее всему, что знаешь. Пусть танцует так, чтобы покорять сердца.
- Я понял, госпожа. Александра будет моей лучшей ученицей. Сделаю все, чтобы оправдать ваши ожидания, и ожидания Ибрагима паши.
Орхан ага снова поклонился и поспешил удалиться, обдумывая предстоящую работу. Джеври калфа смотрела ему вслед с еле заметной усмешкой.
- Всего-то и нужно – покорить сердце… По – моему она уже покорила чье – то… - прошептала она, возвращаясь к своим четкам.
***
Валиде Султан величественно восседала на своем золотом расшитом диване, когда стража ввела дрожащую от страха Александру. Девушка оглядела роскошные покои, полные диковинных вещей и шелковых тканей, и невольно замерла. Валиде кивнула, отпуская стражников, и ласково заговорила с пленницей на родном языке:
– Здравствуй, Александра. Я Валиде Султан, мать правящего султана Сулеймана. Не бойся, я не причиню тебе зла. Расскажи мне, откуда ты родом и кто твои родители?
Александра, еще не веря своему счастью, что с ней говорят на знакомом наречии, робко ответила:
– Я родом из Рогатина, что в Руси находится… Злые люди похитили меня, когда я гуляла в лесу, а потом продали на невольничьем рынке. Господин Ибрагим паша выкупил меня.
– Мне очень жаль, что с тобой так обошлись, – вздохнула Валиде. – Однако, судьба привела тебя сюда, и теперь ты часть Османской империи.
С надеждой в голосе Александра произнесла:
– Валиде Султан, прошу вас, помогите мне вернуться домой! Я тоскую по своей семье и родной земле.
Валиде покачала головой:
– Это невозможно, Александра. Ты куплена Ибрагимом пашой, вероятно для гарема моего сына, султана Сулеймана. Ты больше не принадлежишь себе. Но не отчаивайся, Джеври калфа позаботится о тебе первое время. Отныне у тебя будет новая жизнь, новое имя и новая судьба. У тебя очень необычный и красивый цвет волос. Такой яркий, словно радость. Я назову тебя Хюррем, что означает «радость приносящая». Теперь ты – Хюррем. Помни это имя, девочка. А все, что было с тобой до того дня, как ты попала во дворец - забудь. Так будет лучше.
***
В мастерской стоял легкий аромат сандала и полированного камня. Сулейман склонился над верстаком, его пальцы, привыкшие к рукояти меча, теперь бережно касались граней крупного изумруда. Зеленый цвет камня напоминал о весенних рощах Манисы, где они с Махидевран проводили долгие часы, когда он был еще всего лишь шехзаде. В памяти всплывали ее смех, ее лучистые глаза. Он невольно нахмурился. Как быстро все изменилось.
Изумруд, предназначенный для кольца, должен был стать символом его власти, могущества. Но пока он работал, камень будто шептал о прошлом, о нежности и обещаниях, которые он когда-то давал. Он помнил ее гордость, ее преданность. И как он, ослепленный новой страстью, отдалился от нее.
Слова Валиде эхом отдавались в голове. "Махидевран – мать твоего первенца, Сулейман. Нельзя забывать о долге и чести". Валиде всегда была мудрой женщиной, и он признавал, что она права. Махидевран любила его искренне, и он не имел права так с ней поступать.
Закончив оправу, Сулейман отложил инструмент. Кольцо получилось величественным, достойным Махидевран. Но глядя на зеленый камень, он видел не только символ власти, но и молчаливое извинение. Он решил, что должен найти способ загладить свою вину перед Махидевран, вернуть хотя бы часть той теплоты, что когда-то была между ними. Сулейман решительно вышел из своих покоев.
Минуя длинные коридоры и оказавшись у дверей любимой женщины, он вошел в покои Махидевран, и тишина комнаты сразу наполнилась его присутствием. Он смотрел на нее с такой любовью, что у Махидевран перехватило дыхание.
- Махидевран, - прошептал он, его голос был полон нежности - Ты свет моих очей, ты моя жизнь.
Он подошел к ней, взял ее лицо в свои руки и нежно поцеловал в лоб.
- Прости меня… Я был груб с тобой…
Ее сердце забилось быстрее.
- Мой султан, - ответила она, ее голос дрожал от волнения.
Сулейман улыбнулся, и эта улыбка заставила ее сердце растаять. Он поднял ее на руки, словно она была легкой, как перо, и понес к постели. Махидевран обвила руками его шею, ее глаза были полны любви и обожания.
- Ты самый драгоценный цветок души, что у меня есть, - прошептал Сулейман, опуская ее на мягкие подушки – Я не позволю никому причинить тебе боль.
Он лег рядом с ней, взял ее руку в свою и нежно поцеловал ее.