Рок-музыка всегда любила крайности. Громче, быстрее, честнее, до последнего нерва. Поэтому, наверное, нет ничего удивительного в том, что некоторые музыканты в какой-то момент доходят до предела — и делают шаг не в сторону нового проекта, а в сторону тишины. Или, точнее, другой громкости.
Истории рок-музыкантов, ушедших в монастырь, звучат как притчи — иногда страшные, иногда странные, а иногда по-человечески простые. Без морализаторства, но с ощущением, что сцена и келья могут быть не так уж далеко друг от друга.
Игорь Ромашов: когда драйв вдруг закончился
В начале 90-х «Моральный кодекс» был группой, которую показывали по телевизору, крутили по радио и обсуждали в курилках. Клип «До свидания, мама!» — примета времени, Игорь Ромашов за барабанами — человек, для которого музыка была всем.
«Первым делом барабаны, а всё остальное потом».
Но уже в 1991 году он начал ходить в храм — не из моды и не из философского любопытства, а из-за страха. Ему всерьёз предрекали раннюю смерть.
И однажды произошло странное и пугающе простое:
«После Литургии пришёл на репетицию. Сел играть — и нет драйва».
Для рок-музыканта это почти приговор. Ромашов не стал бороться с этим ощущением, не стал искать «новый звук». Он просто ушёл. Сначала из группы, потом — в монастырь. Сегодня он иеромонах Илия, насельник афонского скита. Барабаны остались где-то позади, вместе с эпохой клипов и гастрольных автобусов.
Игорь Капранов: «либо Христос, либо я погибаю»
Когда в 2010 году вокалист [AMATORY] объявил об уходе, это выглядело как гром среди ясного неба. Ню-метал, аншлаги, туры — всё шло по нарастающей. Но внутри происходило совсем другое.
Капранов позже говорил об этом без героизации:
наркотики, выгорание, ощущение тупика.
И точка, после которой выбор оказался предельно ясным:
«Либо Христос, либо я погибаю».
Он уехал на Валаам. Покаяние, аскеза, монастырский уклад — без романтики и без шоу.
А потом — что важно — он вернулся, но уже другим человеком. Не в прежнюю жизнь, а в музыку без прежнего разрушения: церковный хор, участие в AMATORY, проекты «Ауткаст» и BLACKPYRES.
Сегодня у него семья, двое детей и, судя по всему, редкое для рок-среды состояние — внутреннее равновесие.
Андрей Королёв: уход как акт верности
Клавишника «Алисы» Андрея Королёва принято вспоминать как часть «золотого состава». «Шабаш», «Для тех, кто свалился с Луны» — альбомы, где его вклад ощущается не только в нотах, но и в атмосфере.
После гибели Игоря Чумычкина Королёв решил, что оставаться в группе — значит предать память друга. Решение радикальное, почти антизвёздное. Он попытался продолжить сольную карьеру, но в итоге порвал с музыкой максимально жёстко: уничтожил записи. Где именно — до сих пор ходят легенды.
Дальше была история, больше похожая на тихий роман: университет, археология, школа, работа в епархии, издательский отдел, журнал.
От дьякона — до протоиерея.
Редкий случай, когда уход из рока оказался не бегством, а продолжением пути, просто в другой плоскости.
Юрий Фокин: барабанщик, который сыграет и на одном барабане
Юрий Фокин — человек, про которого говорили: «барабанщик от Бога». И это говорили ещё задолго до священнического сана.
«Цветы», «Скоморохи», «Машина времени» — он был частью самой ранней истории советского рока.
Легендарный эпизод с Градским, отодвигающим барабаны один за другим, а Фокиным, продолжающим играть, сегодня звучит почти символично.
Позже была эмиграция в США, служение в монастыре Русской зарубежной церкви, семинария, звонарство, работа в типографии, веб-дизайн — и лишь изредка возвращение на сцену, по любви и по памяти.
В 2023 году Юрий Фокин был рукоположен в священники в Сан-Франциско.
И, если верить всем, кто его знал, ритм он не потерял.
Филипп Премьяк: тишина вместо «себяжаления»
Группа Everything Is Made in China шла вверх: фестивали, Европа, большие имена по соседству в лайнапе. Уход Филиппа Премьяка в 2015 году выглядел странным — без скандалов и драм.
Никакого «падения». Просто исповедь. Потом — помощь храму. Потом — поездка с супами на площадь трёх вокзалов.
«Я вернулся с ощущением, что сделал нечто важное».
Музыка вдруг перестала быть источником силы и стала способом закрыть пустоту. А пустота исчезла.
Сегодня Премьяк — алтарник, фрилансер, муж и отец двоих детей. И, кажется, ни о чём не жалеет.
Вместо вывода
Эти истории не про «бросил рок — нашёл Бога». Они про людей, которые дошли до предела искренности, а дальше каждый повернул туда, куда смог.
Кто-то ушёл навсегда.
Кто-то вернулся, но уже другим.
Кто-то просто сменил сцену.
И, пожалуй, это тоже часть истории русского рока — той, где громкость измеряется не децибелами.