В Майкопе Светлану Володину знали как «железного» специалиста. Социальный педагог закрытого спецучилища-интерната, где жили трудные подростки без родителей, она годами держала одинаково ровный тон: без раздражения, без жалоб, без усталости напоказ. Коллеги говорили — волевая, собранная, настоящая. В такой профессии репутацию зарабатывают долго, и Володина умела ее беречь.
В 2008 году она обратилась к своей 72-летней коллеге Светлане Чепурной: нужны деньги. Сумма — 108 тысяч рублей. Чепурная доверяла ей и согласилась. Договорились возвращать частями, понемногу каждый месяц. Время шло, но долг не уменьшался. Когда терпение пенсионерки закончилось, она поставила вопрос жестко: «Отдавай, иначе пойду в милицию». Эта фраза, как позже установит следствие, стала для Чепурной точкой невозврата.
По материалам дела, Володина не действовала импульсивно. Она готовилась около двух месяцев: выяснила, что коллега живет одна и сразу тревогу никто не поднимет, арендовала гараж, запаслась капроновой нитью. В феврале 2009-го предложила подвезти Чепурную до работы — обычная, почти бытовая помощь, на которую не обращают внимания. Машина свернула в безлюдное место. Там Володина накинула веревку и задушила женщину. Тело увезла в заранее снятый гараж, сбросила в подвал и залила цементом.
Потом началась другая часть сценария — задержка времени. Володина вышла на улицу, попросила у прохожей телефон и с чужого номера позвонила в интернат, представившись Чепурной: мол, заболела, несколько дней не приду. Несколько суток это работало: тревога не вспыхнула сразу. Но отсутствие пожилой женщины все равно стало заметным. Знакомые начали искать, затем подключилась милиция. Когда стали опрашивать сотрудников интерната, Володина не выдержала давления вопросов и призналась.
Для коллектива это прозвучало как удар: люди, работавшие с ней бок о бок, не находили слов, пили успокоительное. Дочь Володиной, жившая в Краснодаре, тоже долго не верила, что речь о ее матери. Следователи тем временем распутывали мотивацию: выяснилось, что Володина пыталась накопить на собственное дело, вложилась в бизнес и прогорела, оставшись с долгами. В деле всплыли и хищения — у педагога был доступ к сейфу с банковскими картами сирот, и со счетов воспитанников она систематически снимала наличные. Общая сумма — 49 тысяч рублей. В 2009 году Верховный суд Адыгеи признал ее виновной в убийстве Чепурной и краже, назначив 12 лет колонии.
Но история на этом не закончилась. В архиве лежало еще одно исчезновение — 18-летний Семен Шабардин, воспитанник того же интерната, пропал в 2007 году. Долгое время о его судьбе не было известно. Следствие установило: Семен обнаружил недостачу на своей карте — около 50 тысяч рублей — и понял, кто имеет доступ к картам. Он потребовал вернуть деньги и пригрозил милицией. Володина предложила «решить вопрос» поездкой в Белореченск: якобы там она заберет нужную сумму и отдаст. Семен сел в машину, доверившись наставнику. В пути, по описанию следствия, веревка оказалась у него на шее так внезапно, что он не успел даже среагировать.
Тело Володина привезла в свою квартиру и несколько дней держала на балконе — жила одна. Позже подключила знакомого: вместе они похоронили убитого в лесу. Спустя годы именно этот человек стал ниточкой к раскрытию — он проговорился во время застолья, информация дошла до правоохранителей и была проверена.
На следствии по делу Шабардина Володина ушла в глухой отказ, держалась холодно и осторожно. 11 августа 2011 года Верховный суд Республики Адыгея признал ее виновной в убийстве Семена и хищениях со счетов воспитанников. С учетом прежнего приговора суд назначил 18 лет лишения свободы в колонии общего режима.