Мы снова в конце 70-х и там есть ещё интересные работы.
В альбомах для прослушивания я делюсь композициями, которые мне понравились
A'mbar – Love Maniac (1979)
История этого альбома — готовый сценарий для музыкального детектива. Венесуэльская группа, собранная вокруг басиста Энрике Доффини, записывает материал в каракасской студии Intersonido. Затем плёнки отправляются в Лондон, где продюсер Руди Ла Скала (известный по работе с испаноязычными поп-звёздами) сводит всё на студии Chappell, привлекая британских сессионных музыкантов. Среди них — ударник Роджер Оделл, позже прославившийся в джаз-фьюжн-группе Shakatak. Главный секрет пластинки — вокал начинающей певицы Марии Кончиты Алонсо, чьё имя не указано на конверте. Итог — 17-минутный диско-эпос, роскошный сплав латиноамериканской энергии и европейской продюсерской полировки, который сегодня считается редким коллекционным бриллиантом.
Bimbo Jet – El Bimbo (1974)
Этот инструментальный сингл — классический пример того, как простая, но гипнотическая мелодия покоряет мир. Записанный в Париже дуэтом Клода Моргана и Лорана Росси, трек мог бы остаться локальным явлением. Однако сотрудник EMI отправил пластинку коллегам в Великобританию, и латиноамериканский ритм, подхваченный фирменным диско-битом, начал своё победоносное шествие по танцполам планеты. Позднее, в оркестровой аранжировке, эта тема станет музыкальной визитной карточкой гей-бара «Blue Oyster» в культовой комедии «Полицейская академия». «El Bimbo» доказал, что для всеобщего признания иногда не нужны слова — достаточно безупречно улавливающего дух времени инструментала.
Jet Brown – Jet Brown (1979)
Дебютный альбом Chet Brown, выпущенный под псевдонимом Jet Brown, — это образцовый продукт знаменитой филадельфийской поп-машины. Продюсером выступил Джон Дэвис. Запись проходила в легендарной Sigma Sound Studios с привлечением первоклассных сессионных музыкантов, включая участников The John Davis Monster Orchestra. Даже кавер на соул-балладу Bee Gees «Living Together» превратился здесь в безупречно отполированное диско-шоу. В рецензиях того времени отмечали техническую безупречность и мелодизм пластинки, хотя иногда звучали упрёки в излишней «безопасности» звука. Тем не менее, альбом остаётся эталоном гладкого, соул-ориентированного диско своего времени.
Montreal Sound – One More Time (1979)
Канадский дуэт Джерри Брибосиа и Джерри Де Вилье создал этот альбом как концентрат студийного мастерства конца 70-х. Запись в квебекской Studio Plus 4 велась с привлечением сильных местных музыкантов, включая саксофониста Дэйва Тёрнера. Особый колорит семиминутному заглавному треку придаёт виртуозное соло на тимбалес в исполнении Рене «Бионическая Нога» Амесса. Пластинка демонстрирует, как музыканты из Монреаля, находясь вдали от эпицентров диско в Нью-Йорке и Европе, создали собственный, цельный и профессиональный вариант интернационального танцевального звучания.
Mabel – Nací Para Hacerte Feliz (1979)
Этот релиз — любопытный артефакт музыкальной глобализации до её официального начала. Датская тин-поп-группа Mabel, в составе которой на вокале уже блистал Майк Трамп (будущий лидер хард-рокеров White Lion), записала специальный альбом для испанского рынка. Все песни, включая их хит «Born To Make You Happy», были перепеты на испанский язык и выпущены лейблом Hispavox. Под испанскими названиями скрывался всё тот же фирменный скандинавский гитарный поп-рок с энергичными мелодиями. Альбом не принёс группе мировой славы, но остался уникальным свидетельством карьерного пути Трампа и попыток европейских артистов завоевать новые рынки через локализацию контента.
Renée Harris – I'm A Music-Machine (1978)
За этим альбомом стоит мощный европейский продюсерский дуэт. Американская певица и танцовщица Рене Харрис записала свою пластинку под руководством двух ключевых фигур: Михаэля Кунце (известного позже как автор мюзиклов «Танцующий вампир» и «Элизабет») и Сильвестра Левея — аранжировщика и композитора, работавшего с Donna Summer и написавшего некоторые тексты песен Boney M. Именно влияние Левея, мастера плотного, оркестрового евро-диско, чувствуется в заглавном треке и композиции «Doctor Music». Альбом — яркий пример того, как американский вокал был помещён в фирменную «немецкую» диско-оправу конца 70-х, создав энергичный, хотя и несколько безликий, продукт для международных танцполов.
The Supremes – High Energy (1976)
Этот релиз стал важной, но непростой вехой в истории легендарной группы. К 1976 году The Supremes — уже в составе Мэри Уилсон, Синди Бёрдсонг и Шерри Пэй — пытались найти своё место в эпоху диско. Продюсером выступил Брайан Холланд, один из архитекторов классического звучания Motown, что создавало творческое напряжение между прошлым и настоящим. Такие треки, как «I'm Gonna Let My Heart Do The Walking», демонстрировали попытку адаптировать фирменный вокальный стиль группы под современные фанковые ритмы. Критика того времени отмечала, что, несмотря на мощный вокал Уилсон и безупречную аранжировку, пластинке не хватало той безудержной энергии, которую обещал заголовок, словно великие дивы всё ещё с осторожностью ступали на новую для них танцевальную территорию.
Waterloo & Robinson – Beautiful Time (1977)
Австрийский дуэт предложил свою, более камерную и мелодичную версию поп-музыки второй половины 70-х. За аранжировками стоял Кристиан Колоновиц — ключевая фигура немецкоязычной поп- и шлягер-сцены, работавший с Петером Александром и Удо Юргенсом. Это влияние чувствуется в лёгких, почти эстрадных балладах вроде «Why Did You Have To Leave» и «Take This Love Song». Однако альбом не был лишён и попыток угнаться за модой: трек «Funky Donkey» — это прямая, хотя и несколько наивная, отсылка к фанковым ритмам. «Beautiful Time» — это не диско, а скорее качественный европоп с налётом ностальгии, идеально отражающий звучание центральноевропейских радиоэфиров той эпохи.
Заключение
Вот такие 8 пластинок, как малая часть огромной мозаики под названием «музыкальная индустрия конца 1970-х». Они напоминают нам, что за пределами хит-парадов существовал целый мир творческих поисков, трансатлантических коллабораций и коммерческих экспериментов. Изучая такие релизы, мы понимаем, что диско было не просто жанром, а универсальным языком, на котором пробовали говорить самые разные голоса со всего света. Возможно, именно в этом разнообразии и кроется главное сокровище той ушедшей эры.