ЗАПИСЬ #5
Как только я пересёк границу парка, всё вокруг изменилось. Больше я не чувствовал теплоту, что исходила от идеальных деревьев, не слышал тишину, потому что она сменилась сильнейшим ветром, который, как град, ударял в лицо. По асфальту снова поползли трещины. Они извивались и соединялись воедино, а ямы пугали глубиной. Стоило мне посмотреть в одну из них — бездонная пропасть, и дна не видно, как будто основание находилось в самых недрах земли. Стоит упасть в неё — и тело будет ударяться о шершавую поверхность стен, кроша все кости, пока они не превратятся в желе, а потом и вовсе от тебя не останется ничего живого.
В детстве я часто катался на велосипеде, и случилась со мной как-то раз одна трагедия, из-за которой я больше не хотел притрагиваться к нему. На улице стоял жаркий денёк, и мама послала меня в магазин. Ну и чтобы скоротать время, я решил прокатиться с ветерком. В пекло — самое то. Велосипед набрал огромную скорость, потому что катился с крутой горки, волосы разлетались в разные стороны, но стоило мне отвлечься на красивую машину, выезжавшую со двора, как я уже валялся на раскалённом асфальте и плакал. Колесо наехало на глубокую яму, и весь мой транспорт начал переворачиваться, а я вылетел через руль и, чуть ли не сделав сальто, приземлился. Кровь, везде была кровь, а половину тела простреливала жгучая боль, как будто я пролетел метров десять по наждачке. Люди в панике подбегали и кричали: «Скорую, быстрее вызывайте скорую!», а я лежал и не понимал ничего — в прямом смысле. Всё это мне рассказала мать уже в больнице. После этого ямы стали моей фобией, а шрам до сих пор тянется от бедра до нижнего ребра. Что-то я отвлёкся от темы, у нас не урок истории.
Но самое интересное началось, когда я углубился в толщу мёртвого города.
— Эй! — выкрикнул я, когда увидел мужчину, стоявшего в проёме между домов.
Его силуэт не двигался. Он как будто не услышал меня, и я повторил:
— Мужчина, с вами всё в порядке? Вы меня слышите? — голос мой дрожал, а внутреннее чутьё говорило, что что-то не так.
Его голова дернулась резко вбок, коснулась плеча и мгновенно вернулась назад — как у робота, которому дали команду. Я сделал шаг навстречу, неуверенно, потому что боялся, а рука судорожно вцепилась в кожаную рукоятку ножа. Сердце забилось так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди в любой момент. Мужчина резко развернулся — это было едва заметно — сделал шаг и остановился.
Он смотрел на меня абсолютно чёрными и бездонными глазами, из которых стекали ручейки чёрной жидкости. Его лицо блестело, будто сделанное из глины: ни единой морщинки, только глянцевая поверхность.
Моё тело окаменело, я не мог пошевелиться, как будто над каждой моей клеточкой взяли контроль. Но он нарушил тишину так, что мурашки встали дыбом.
— Тебе не положено тут быть, — сказал мужчина. Голос тяжелый, глухой и быстрый, как пушечное ядро, которое пробило мои уши насквозь.
Я, наверное, целую минуту стоял неподвижно, мне показалось — прошла вечность, а потом смог из себя выдавить:
— Не положено… Где остальные люди? — очень тихо, но он смог уловить слова, так как гримаса его изменилась.
Ответа не последовало. Он продолжал неподвижно стоять, как статуя, а рот его открылся. Все его слова были такими тяжелыми, что мне хотелось увернуться от них, но они доносились со всех сторон, как будто говорил не только мужчина, а весь мир. Каждая его составляющая посылала слабый сигнал, и, собравшись воедино, он превращался в мощнейший заряд.
— Вы должны соблюдать тишину и прислушиваться к ритму, — твердил мужчина, как будто заранее заучил слова. — При несоблюдении вышеустановленных правил я имею право повернуть всё вспять.
Я не понимал его, от слова «совсем». Постоянно он твердил про тишину и ритм, будто в него заложили реплики, в которых используются только эти слова. Толку от него было мало, и я начал обдумывать план побега — если его можно так назвать.
Ничего толкового на ум не пришло, и единственный вариант — как практически всегда и бывает — нестись сломя голову. Я так и поступил. Но как только я сделал первый шаг, то увидел, как мужчина дёрнулся — будто цепи, которые до этого его держали, разорвались, и он, как заведённая машина, рванул ко мне.
Всё произошло быстро…
Я бежал, но вдруг его рука коснулась моего плеча, и на этом мир исчез. Всё, что видели глаза — белая вспышка, которая накрыла меня с ног до головы. Мир пропал по щелчку пальцев. Мёртвый город — уж лучше бы он — сменился до жути мрачным местом…
Представьте, что вам по голове ударили молотком (ни в коем случае, конечно, но ощущения у меня были похожие).
БАХ!
И вот ты уже летишь вниз. Его рука — как оголённый провод. Когда она коснулась плеча, я почувствовал заряд — сильный, но безболезненный, которого хватило, чтобы меня вырубить.
Не знаю, сколько мне осталось… Я нахожусь в больнице, в какой-то палате, а эти странные люди изредка ко мне заглядывают… Впервые в жизни мне стало настолько страшно.