В 1981 году в одном из плановых рейсов в северной части Тихого океана научно-исследовательское судно, работавшее по программе океанографических наблюдений, зафиксировало событие, которое так и не получило однозначной классификации. Экипаж не выполнял никаких необычных задач — стандартные замеры температуры воды, солёности, течений, акустические профили. Погода была спокойной, море ровное, видимость хорошая. Именно это потом и вызывало больше всего вопросов: никаких внешних факторов, которые могли бы исказить восприятие, просто не было.
Наблюдение началось с обычного гидроакустического сигнала. Оператор отметил появление крупного отражающего объекта на малой глубине — слишком крупного для рыбы или косяка, но и не похожего на подводную лодку или технику. Сначала решили, что это сбой или отражение от температурного слоя. Аппаратуру перепроверили, частоты сменили, но отметка не исчезла. Более того, объект медленно смещался, держась почти параллельно курсу судна.
Через несколько минут один из наблюдателей на палубе заметил слабое движение воды сбоку от корпуса. Это не было всплытием в привычном смысле — ни всплеска, ни характерной волны. Поверхность моря словно слегка приподнялась, и из воды показалась тёмная вытянутая форма. Она не двигалась резко, не создавала турбулентности, не напоминала ни кита, ни известные морские виды. Очертания были плавные, но при этом чёткие, будто объект сохранял жёсткую форму.
По описаниям очевидцев, существо напоминало то, что обычно изображают как плезиозавра: вытянутое тело, утолщение в передней части, плавный переход к задней. При этом не было видно ни выраженных плавников, ни хвостовых ударов. Оно словно удерживалось в воде, компенсируя собственный вес каким-то иным способом. Самое странное — практически полное отсутствие волн. Даже крупные морские животные при всплытии всегда нарушают поверхность воды, здесь же море оставалось почти зеркальным.
Объект держался на поверхности около десяти минут. За это время он несколько раз менял положение, слегка поворачиваясь, будто оценивая судно. Агрессии или попыток сближения не было. Он не подходил вплотную, не делал резких движений, не реагировал на шум двигателей. Создавалось впечатление, что присутствие корабля его не тревожит, но и не привлекает особо. Один из членов экипажа позже говорил, что это выглядело так, будто судно для него — просто временная помеха в привычной среде.
Научная группа пыталась зафиксировать параметры объекта: длину оценили примерно в 25–30 метров, что превышало размеры большинства известных морских организмов, обитающих в этих широтах. Температурные датчики не показали аномалий, радиационный фон оставался в норме. Гидролокаторы фиксировали цель стабильно, без характерных признаков биологических тканей, но и без признаков металла или техники. Это противоречие позже стало одной из причин, по которым наблюдение не включили в раздел биологических открытий.
Примерно через десять минут объект начал погружаться. Это происходило так же спокойно, как и всплытие. Форма медленно уходила вниз, не ускоряясь, не оставляя завихрений. Через минуту поверхность воды снова стала полностью ровной, будто ничего не происходило. Гидроакустический сигнал ещё некоторое время отслеживался на глубине, затем постепенно исчез, словно объект ушёл в слой, где приборы теряли чувствительность.
После возвращения судна материалы наблюдения оформили в виде отчёта. В нём аккуратно избегали прямых сравнений с доисторическими животными, используя формулировки вроде «крупный неидентифицированный биологический объект». Однако именно несоответствие размеров, формы и акустических характеристик известным видам стало причиной, по которой документ не получил дальнейшего хода. Наблюдение не включили ни в биологические сводки, ни в списки технических аномалий.
В итоговой версии отчёта событие обозначили как «неклассифицируемое визуально-акустическое явление», а в примечаниях указали, что оно «не поддаётся однозначной интерпретации на основе имеющихся данных». Никаких повторных экспедиций в этот район официально не планировали, а упоминание о наблюдении не вошло в открытые публикации.
Среди специалистов позже ходили осторожные разговоры о том, что в океане могут существовать формы жизни, адаптированные к условиям, которые мы пока плохо понимаем. Однако никаких выводов сделано не было. Событие осталось в архиве как эпизод, который не вписывался ни в одну из существующих категорий — ни биологическую, ни техническую, ни природно-геофизическую. И именно это отсутствие объяснения, при внешней простоте и спокойствии наблюдения, делало его особенно неудобным для официальной науки.