От любви самозванца все тело болело, каждая жилочка. Но Таня знала - нынче ночью лиходей снова придёт. Окаменела душа, опустела от горя. Одно только Таню тревожило: чтобы братик Николенька позора ея не видал...
Тане, дочери коменданта Татищевой крепости Григория Мироновича Елагина, едва минуло семнадцать. Расцветала она дикой, но прекрасной степной розой — румяной, статной, наделенной щедрой природой всеми мыслимыми достоинствами. Скромная и кроткая, она не умела сказать и слова грубого. Выросшая на просторах оренбургских степей, Таня разительно отличалась от изнеженных столичных барышень.
И всё же кровь в ней текла самая что ни на есть дворянская. Отец её, Григорий Миронович, хоть и был небогатым псковским помещиком, а всё ж таки из дворян. На службу в крепость он прибыл не с пустыми руками, приведя с собой десяток своих крепостных. Мужики и бабы обустроились на новом месте, завели хозяйство, пахали землю и разводили скот, ничем не отличаясь от местных хуторян.
Сами Елагины, Григорий Миронович с супругой Анисьей Семеновной, жили просто, без барских замашек: сами трудились в поле и по хозяйству, за что и снискали искреннее уважение своих же крестьян. Однако дочь свою они растили настоящей барышней, оградив от любого чёрного труда. Таня дни напролёт проводила у окна, усердно занимаясь рукоделием и потихоньку собирая своё приданое, как и подобало девице её круга.
Уже к апрелю 1773 года скрупулёзно собранное приданое Тани обрело своё предназначение. К девушке посватался соседний комендант — Захар Иванович Харлов, возглавлявший Нижнеозерную крепость. Для семнадцатилетней красавицы он, будучи старше на полтора десятка лет, считался во всех отношениях подходящей, даже выгодной партией. Свадьбу сыграли в Татищевой, после чего новобрачный увез молодую жену в свою, а теперь уже и её, неприступную крепость.
Тем летом, пока Татьяна погружалась в тихое русло семейной жизни, по всему Яицкому войску, словно искры по сухой степи, поползли невероятные слухи. Будто бы государь Петр Фёдорович, невинно убиенный, оказался жив-здоров! Укрылся он на Южном Урале и ныне собирает верных казаков, дабы вернуть себе престол, а заодно даровать всему люду правду и волю.
Многие клялись, что видели «царя-батюшку» собственными глазами, а иные даже признавали в нём беглого донца Емельяна Пугачёва. Но узнавшие предпочитали хранить молчание. Под этим крамольным шёпотом, будто под тлеющей подстилкой, быстро разгоралось давнее недовольство народа — дворянскими притеснениями, утраченными вольностями. Войско «государево» росло не по дням, а по часам, и скоро отряды Пугачёва стали наносить правительственным силам чувствительные удары.
Каждый успех самозванца притягивал под его знамёна новых сторонников. Емельян Иванович сулил казакам возврат древних привилегий, а крепостным — неслыханную милость: личную землю и вечную свободу от господ. За такие обещания простой народ был готов стоять насмерть, и тревожное марево восстания уже клубилось у самых стен затерянных в степи крепостей.
Получив в конце сентября 1773 года тревожные вести о падении Рассыпной крепости и Илецкого городка, комендант Нижнеозерной Захар Иванович Харлов поспешил отослать свою юную жену Татьяну с её младшим братом Николенькой подальше от опасности — к её родителям в Татищеву крепость. Он рассчитывал, что стены сей степной цитадели и более надёжный гарнизон послужат для близких надёжным укрытием.
24 сентября Татьяна с братом покинули крепость. Её отъезд оказался как нельзя вовремя: уже на следующий день майору Харлову доложили, что не менее сотни его солдат, оставив посты, перешли на сторону надвигающегося войска Пугачёва. Дух остававшихся был подорван, и сражаться они не желали.
26 сентября Нижнеозерная крепость была взята почти без сопротивления. Отчаянную, обречённую попытку дать отпор предприняла лишь горстка верных долгу офицеров во главе с самим комендантом. В схватке Харлов был ранен и пленен. Мятежники поволокли его к самозванцу.
Пугачёв, уже ощущавший себя государем, предложил пленному дворянину присягнуть ему на верность. Но майор с презрением отказался признать в беглом казаке «императора». Этот отказ стал для него смертным приговором — Захара Ивановича казнили немедленно.
Не задерживаясь в Нижнеозерной, Пугачёв немедля двинулся на Татищеву крепость — времени на промедление у «государя» не было, впереди ждали дела куда более важные.
Уже 27 сентября к воротам крепости явились парламентёры от самозванца, потребовавшие не чинить препятствий «законному царю» и открыть ворота, в противном случае грозил полный разгром и смертная казнь всему гарнизону.
За стенами Татищевой находилась серьезная сила: более тысячи солдат и казаков при тринадцати орудиях. Большинство из них сохраняли верность коменданту Елагину и были готовы держать оборону.
Однако осаждавшие пошли на хитрость. Под покровом ночи они тайно обложили деревянные стены крепости сухим сеном и подожгли их. Пламя быстро охватило укрепления, перекинувшись на внутренние постройки — дома, амбары и склады. Видя, как гибнут их дома и семьи, солдаты и казаки стали толпами сдаваться, поспешно принося присягу «императору Петру Фёдоровичу».
Ворота распахнулись, и в крепость хлынула беспощадная толпа мятежников. Как и прежде, по-настоящему сражалась лишь горстка офицеров во главе с полковником Елагиным, принявшим последний бой.
Сопротивление было отчаянным, но силы оказались неравны — Григорий Миронович и его верные офицеры пали под ударами казачьих сабель. В доме коменданта бунтовщики нашли его жену Анисью Семёновну, дочь Татьяну и её малолетнего брата Николеньку. Всех троих выволокли во двор. Анисью Семёновну тут же зарубили, а юную вдову Харлову с перепуганным братом привели на суд к самому Пугачёву.
Поразительная красота молодой вдовы, представшей перед ним в трагической обстановке, поразила Емельяна Ивановича. Сказывали, будто он тут же "красоты ея насладился".
Как бы то ни было, Татьяна и её малолетний брат оказались в обозе предводителя восставших. Вскоре пленная дворянка была вынуждена стать наложницей лиходея.
Пугачёв, чей прежний опыт ограничивался связями с крестьянками да казачками, искренне привязался к молодой женщине — для него она олицетворяла подлинное благородство и культуру. Татьяна, в свою очередь, обладала умением вести спокойную беседу и смягчать гнев "императора" ласковым словом.
Самозванец стал находить особое удовольствие в разговорах с красавицей, обсуждая даже вопросы политики, крестьянской воли и будущего устройства государства. К своему удивлению, Татьяна обнаружила, что этот «варвар», коим его рисовали дворяне, был человеком незаурядного ума и способным к глубоким размышлениям.
Благодаря особому расположению, которое Пугачёв питал к Татьяне, в безопасности и достатке пребывал и её брат Николенька, о судьбе которого Емельян Иванович также позаботился.
Однако даже безграничная власть Пугачёва над своим разноплеменным войском не смогла стать гарантией безопасности для двух сирот из Татищевой крепости. Уже в ноябре 1773 года до самозванца стали доходить тревожные толки: в стане яицких казаков зреет ропот. Мол, «царь» дворянскую барышню в свою кибитку взял, с ней как с императрицей обходится, а на казачьих дочерей и смотреть позабыл.
Ощущая нарастающую угрозу, Пугачёв решил тайно переправить Татьяну с братом в дом одного из верных бердских казаков, подальше от глаз недовольных. Но замысел его был раскрыт. Яицкие казаки нагнали кибитку с беглецами в дороге. Юная Таня и её малолетний брат Николенька были зве-рски зару-блены.
О том, как отнёсся Пугачёв к гибели своей наложницы, стало известно значительно позже — уже после того, как подавленный мятежник, закованный в кандалы, предстал перед следствием в Симбирске. На допросе Емельян Иванович, вспоминая случившееся, с явной горечью показал:
«Из сего лагиря взятую в Татищевой женщину и з братом послал я з берденским казаком к нему на квартиру. А как сие увидели яицкие казаки, то выехали под дорогу и убили её и з братом до смерти за то действительно, что я её любил. Как о чём мне было сказано после, и я об ней сожалел».
-------------------------
Если вам понравилась статья, буду признателен за лайк и подписку - это важно для развития канала.
В связи с нестабильностью Дзена прошу подписаться на мой Телеграм "Женщины в истории" - там уже более 5000 тыс. подписчиков!
Всем добра! Моя книга:
Викторианский детектив "Садовник"