По обеим сторонам дороги, ведущей к селу, в колхозе сеяли зерновые. Сначала они стояли зелёные, потом желтели, а следом за дело брались комбайнёры – начиналась уборка.
Мне, городской девчонке, было всё равно, что растёт на поле. Я и слов-то не знала, как это всё называется. Главное – колосья колышутся, красота вокруг. По краю поля, у дороги - васильки с ромашками. Вот тут я никогда не могла удержаться, чтобы не нарвать букетик с собой.
Как-то раз я сошла с велосипеда и уже выглядывала цветы поярче, заметила, что по полю что-то движется. Я даже немного испугалась сначала. Это что-то было большое и поменьше. Они даже не двигались, а как будто плыли. Я остановилась и ждала. Они вышли на дорогу метрах в пятидесяти впереди меня. Это была лосиха с лосёнком. Она вышла на дорогу первая, подождала лосёнка, перешли дорогу и снова поплыли через поле к лесу, что виднелся за ним.
Ощущение того, что они плыли, складывалось из того, что я видела только спины на жёлтом фоне, которые плавно покачивались при движении. Я долго смотрела им вслед, пока они совсем не скрылись из виду. Домой я приехала с букетом цветов и незабываемыми впечатлениями. Я ещё не знала, что вскоре мне придётся узнать об этих полях побольше и пополнить свой словарный запас.
Дед мой работал бригадиром. Утром уезжал в поле и поздно вечером возвращался. И вот, однажды, он собрал ребятишек с нашей улицы, и поступила вводная - завтра утром все должны подойти к нашему дому (т.к. он был крайний). С собой нужно было иметь нож поострее. Сейчас я уже не помню, обещалась ли какая-то плата. Главное – не опаздывать, поедем на машине.
Одно то, что поедем на машине, собрало практически всех. Было нам тогда от одиннадцати до тринадцати лет. Мы, конечно, толком ничего не поняли, что нужно будет делать, но утром все собрались. Было нас около пятнадцати человек. Приехала грузовая машина, мы все залезли в кузов и поехали.
Привезли нас на край пшеничного поля (это я уже по дороге узнала). Вот здесь нам и объяснили, для чего нас собрали. Колосья уже налились зерном. Скоро должна была начаться уборка. Но на этом поле росла не просто пшеница, она была семенная и в ней попадалась рожь. Она была повыше ростом, и её колосья хорошо были видны над пшеничными. Нас поставили в цепь через два метра друг от друга. Нам нужно было идти сквозь поле, сбивая ножом, колосья ржи, чтобы при уборке они не попали вместе с пшеницей.
И вот мы пошли. Пшеница колышется, слышно только шуршание стеблей об одежду да звуки насекомых. Колосьев ржи не так много, но они есть, и мы их сбиваем. Так мы шли до конца поля, а потом пошли в обратную сторону. Мы шли и безжалостно сбивали ножом эти тучные, поникшие колосья только за то, что выросли они не в том месте. Я не помню, сколько раз мы так ходили, но к обеду за нами приехала грузовая машина, и мы поехали домой.
Вечером, когда я легла спать, было такое ощущение, будто тебя качает. Мне казалось, что я плыву по полю, а вокруг пшеничные волны. По верху волн шепчутся, переговариваются между собой пшеничные колоски. Зёрнышки в них округлые, плотно друг к дружке уложены. Колос получается тугой, крепкий, да и ростом пшеница не такая высокая. Мне она показалась похожей на купеческую дочь из сказки о царевне-лягушке. А вот рожь-то - дочь боярская. Ростом повыше пшеницы сантиметров на тридцать-сорок. Колос более длинный и как будто с короной, как перья на голове индейца.
С тех пор я не путала рожь с пшеницей, и стала понимать, почему в магазине есть «белый» хлеб и «чёрный». И этот чёрный, ржаной хлеб, полюбился мне больше. Для меня он был вкуснее пшеничного, да и полезнее, как оказалось. А ещё, изделия из пшеничной муки – это праздник – булочки, слойки, крендельки, пирожки и много чего ещё, а ржаной хлеб – это еда, и этим всё сказано.
Воспоминания M. Shein
С удовольствием читайте другие рассказы M. Shein в подборке
«Время, когда мир вращался вокруг меня»