Мое «про 90-е»

Часто в последнее время встречаются посты про то время. Кто-то романтизирует 90-е, другие демонизируют. Честно скажу, у меня не было классических 90-х, а все благодаря родителям.

Жили мы в ХМАО. Когда стало тяжело, отец начал охотиться, чтобы банально нас прокормить. Мясо в доме было, а из шкурок он шил шапки (сам научился) на продажу или на обмен. Летом сажали картошку (кто пробовал вырастить картошку на севере, знает, как это непросто), осенью собирали грибы и ягоды (север на них богат) варили варенья и компоты.

Через поселок ходил небольшой поезд, который называли «подкидыш». Так вот на нем папа ехал в Ивдель или Серов, какими-то правдами и неправдами доставал там мешок муки, мешок сахара и несколько пакетов сухого молока и тащил на себе домой. С этим и жили. В те годы у меня любимым лакомством было сухое молоко – ел его ложками, пока никто не видит.

Под новый год мама делала творожные сырники и замораживала их в чулане. Мы с братом таскали их по очереди. Творог брали у одной из двух женщин в поселке, которые держали коров. Но самое главное, родители старались не показывать, как им тяжело. Благодаря этому для нас – детей – 90-е прошли более или менее спокойно.

Хотя «классические» ситуации тоже случались. Году в 96-м или 97-м (точно не помню) мы с другом пошли за каким-то хреном в центр вечером. Произошло это летом. Десять часов вечера, светло, как днем (белые ночи). Выходим из-за конторы и слышим громкие щелчки и пыхтение. Видим из-за угла, как человек двадцать молчком хреначат друг друга кулаками, валяются в пыли и крови. Мы тогда были еще школотой (класс 7-й или 8-й, не помню точно), поэтому молча развернулись и пошли другой дорогой.

Помню, как люди лезли в петлю, пили по-черному, исчезали и через несколько месяцев то, что осталось, находили в тайге (далеко не всегда).

Помню, как из Чечни приезжали парни. Приезжали уже совсем другие люди, не те, которые уезжали. Они в основном молчали о своей службе, а когда выпьют, их пробивало так, что жутко становилось.

Помню, как собирали кедровые шишки и бруснику с клюквой, а потом продавали это у поезда, потому что стрёмно было просить у родителей денег на какие-нибудь ништяки, вроде сникерса или пистолета на пульках, которые завезли недавно в «комок» (коммерческий магазин). Подробнее об этом рассказывал в своей книге о том времени.

Деньги в то время уже были, потому что отец устроился на вахту (не от хорошей жизни, а потому, что меня надо было лечить, а таблетки дорогущие). Кто работал в 90-е на вахте, представляют, что это такое. Мы только догадывались, поэтому и не просили денег, даже если очень надо было.

Помню также, как друг отца начал строить дом, и мы – жители нескольких соседских домов – пришли ему помогать. Никто ни копейки с него не взял. Нас с братом папа тоже взял с собой, чтобы видели, что такое сплоченность и взаимовыручка. Это мне особенно врезалось в память – как люди помогали друг другу. Через несколько лет, когда мы решили строить новый дом, все те же люди пришли к нам на выручку.

Помню много чего плохого и очень неприятного. Но стараюсь это не вспоминать. Родители так приучили – видеть во всем только хорошее, даже если вокруг дикий бардак.

Папы уже нет, но я до сих пор вспоминаю, как ходили с ним в конце декабря за елочкой в лес. И запах этот помню, когда заносишь елку с мороза домой. И как он Дедом Морозом наряжался, зная, что мы с братом караулим его допоздна, чтобы убедиться, что он есть.

К чему я все это. Что бы там ни было в этих 90-х, не надо тащить эту грязь в настоящее. Пусть оно живет внутри, как часть твоей личности, если хочется. Но ставить на пьедестал или создавать из этого вселенскую трагедию, как делают некоторые, не стоит.

Но это просто мое мнение) Всех с наступающим и добра в новом году!