Сначала я думала, что это любовь. Ну, та самая, из книг, где все преграды нипочем, а сердца стучат в унисон. Вадим был таким внимательным, такие слова говорил, что я, деревенская девчонка, верила каждому его вздоху. Но потом, когда кольцо оказалось на пальце, а моя небольшая, но уютная однушка стала нашей «семейной резиденцией», началось. Медленно так, исподволь, словно ядовитый плющ, оплетающий корни. Сначала комплименты с привкусом, потом — прямые уколы.
С такой деревенщиной стыдно на люди показываться
Я помню этот вечер, как сейчас. Мы собирались в ресторан, у его друга был день рождения. Я надела то новое платье, что купила на зарплату, надеялась, что Вадиму понравится. Стою перед зеркалом, поправляю локоны, а он заходит в комнату, даже не смотрит на меня. Что-то бормочет про галстук. Я тогда еще не придала значения.
Потом, уже в такси, он вдруг говорит, окинув меня взглядом, полным какого-то странного отвращения: «Слушай, Оль, ну что ты на себя нацепила? Это же просто кошмар. Как деревенщина какая-то. Стыдно с тобой куда-то идти».
У меня внутри все оборвалось. Стыдно. Со мной. Я ему — жена. Что это было? Недобрая шутка? Откуда такая резкость?
Я промолчала. Всю дорогу ехала как на иголках, пытаясь понять, что я сделала не так. В ресторане старалась держаться в тени, не привлекать внимания. Боялась, что он снова что-то скажет. Вадиму же, казалось, было все равно. Он весело общался с друзьями, шутил, а на меня почти не смотрел.
Наш канал Фиолет Рум
А может, он прав?
После того вечера Вадим стал подмечать мои «недостатки». Моя речь, моя походка, то, как я ем, как смеюсь. «Оля, ну зачем ты так громко говоришь? Ты же не на базаре», — однажды едко заметил он, когда я рассказывала забавную историю о соседке. Или: «Что за привычка чавкать, когда ешь? Фу».
Я пыталась меняться. Стала говорить тише, есть аккуратнее, следить за каждым своим движением. Я купила себе книгу по этикету и вечерами, пока Вадим смотрел телевизор, зубрила правила поведения в обществе. Он поощрял это. Говорил: «Вот, видишь, можешь же, когда хочешь». А я чувствовала себя марионеткой. Чувствовала, как теряю себя, свою непосредственность, свою Ольга, которую он когда-то так любил. Или говорил, что любил.
Мои попытки «соответствовать» его представлениям о «городской леди» выглядели нелепо и жалко. Я пыталась копировать повадки женщин из его круга – холодноватых, сдержанных, всегда с идеальным маникюром и невозмутимым лицом. Училась пить кофе из крошечных чашечек, не расплескивая. Улыбаться уголками губ, не позволяя смеху вырваться наружу. Но внутри все протестовало. Я была другой. И эти постоянные попытки переделать себя истощали.
Цена соответствия
Однажды мы сидели в кафе, и мой взгляд упал на молодую пару за соседним столиком. Девушка громко смеялась, размахивая руками, а парень смотрел на нее с такой нежностью, с таким обожанием, что мне стало больно. Вспомнились наши первые встречи с Вадимом, когда он восхищался моей «особенной энергетикой», «заразительным смехом». Теперь же мой смех был «неуместным», а энергетика «деревенской». Что изменилось? Я, или он?
Я поняла, что эта игра в «исправление недостатков» не закончится никогда. Вадим находил все новые и новые поводы для упрёков. Сегодня это мои манеры, завтра — мои друзья, послезавтра — мои интересы. Он не просто указывал на мои ошибки, он пытался сломать меня, перекроить под свой идеал, который, похоже, не имел ничего общего с той Олей, в которую он, якобы, влюбился.
«Оля, ну какая же ты неуклюжая!», «Что за дурацкие привычки?», «Тебя что, совсем не учили, как себя вести?» — его слова звучали все чаще, все больнее, и каждый раз, когда я слышала это, внутри что-то умирало. И самое страшное, я начала верить, что я действительно какая-то неправильная. Недостаточная.
Последняя капля
Мы поехали к моим родителям в деревню. Вадим, конечно, морщился, говорил про «эту глушь», про «отсутствие цивилизации». Но я так хотела, чтобы он увидел, откуда я, что это за люди, которые меня вырастили. Моя мама, простая, но такая добрая женщина, накрыла стол, приготовила все, что Вадим любит. Потчевала его, старалась угодить.
А он… Он сидел с каменным лицом, почти ничего не ел и процедил сквозь зубы: «Вот, Оля, полюбуйся. Наглядный пример того, откуда ты вышла. Яблоко от яблони…». И посмотрел на меня так, будто я была самым большим его разочарованием.
В этот момент что-то щёлкнуло внутри. Я встала. Медленно, чтобы он понял, что я не тороплюсь. И сказала спокойно, но так, что голос мой дрожал: «Знаешь, Вадим, я рада, что я яблоко от этой яблони. И мои манеры, и мой смех, и моя наивность – это все я. И если тебе за меня стыдно, то, пожалуй, нам не по пути».
Он опешил. Глаза округлились, словно он не мог поверить, что я, его «деревенщина», посмела ему возразить. Но мне было все равно. Я больше не хотела быть удобной. Не хотела соответствовать чужим ожиданиям. Мне хотелось быть собой.
Жизнь после «стыда»
Я собрала вещи и ушла. Без скандалов, без слёз, хотя сердце, конечно, ныло. Вадим пытался меня остановить, говорил что-то про «эмоции», про «вспыльчивость», но я уже не слушала. Я выбрала себя. Свою «деревенщину», свой «неуместный» смех, свою простую, но настоящую жизнь.
Потом, уже через несколько месяцев, когда я переехала к подруге – она поддержала меня, как никто другой – я вдруг почувствовала такую лёгкость, такое освобождение, какого не испытывала очень давно. Я снова начала громко смеяться, не боясь осуждающего взгляда. Снова ела, как привыкла, и не думала о его реакции.
Может, Вадим и был прав в какой-то степени. Может, мои манеры и не были идеальными с точки зрения светского этикета. Но разве это повод для унижения? Разве любовь – это постоянное переделывание? Я поняла, что любовь – это принятие. Принятие со всеми «недостатками», со всеми «деревенскими» привычками. И если человек любит, ему не стыдно. Ему гордо.
Этот опыт научил меня важному уроку: никогда не позволяй никому унижать себя и свою сущность. Не подстраивайся под чужие шаблоны, если это делает тебя несчастной. Ведь настоящая любовь не ищет изъянов, она ищет тебя.