В жизни бывает всякое: болезни, безденежье, что, по большей части, можно исправить, но вот родственников исправить невозможно, их, как известно, не выбирают. С их присутствием пытаются смириться и, временами, даже начинает казаться, что получилось, но это только иллюзия, которая самым безжалостным образом рассеивается в далеко не самый прекрасный момент.
Так случилось, что на неопределённый период времени пересеклись наши локации - мои с мужем и моей ненаглядной свекрови Ларисы Львовны, женщины рано овдовевшей и властной. На первый взгляд, наши отношения выглядели мило и дружелюбно, но это был хрупкий фасад эфемерного невмешательства в личные дела друг друга. Лариса Львовна не упускала ни единой возможности поддеть или подколоть, как она сама неоднократно говорила о себе, любимой, - “Мой искренний сарказм - самый лучший враг скуки прожорливого быта”. О как! Ни отнять. Ни прибавить.
Но вот незадача… мой сарказм не уступал её “искреннему” ни пяди, ведь после школы я собиралась поступать в Литературный институт и непременно поступила бы, если б не настоятельная просьба моей матушки выбрать более земную профессию, ибо мы, всем наивным советским миром, уверенно и прочно вляпались в жестокую и лицемерную эпоху рос-капитализма.
И произошло то, чего давно требовалось ожидать: мой “искренне-дружелюбный” ответный бросок задел милую “маму” до печёнок. Её желчь в количествах немалых разлилась в виде неопрятных и нелогичных сплетен по всей краснодарской станице, слегка заляпав прилегающие территории. Соседи были поставлены в известность, что однажды, бедная женщина стала свидетелем моей тайной встречи с мужчиной видным и не местным, а самое ужасное, что через неделю она вновь увидела нас вместе: мы не могли разомкнуть нежных объятий непосредственно около единственного в станице приличного отеля. История измены, обрастая всё новыми и новыми подробностями, передавалась из уст в уста и в итоге дошла до офиса, где с раннего утра до позднего вечера вершил великие станичные дела мой законный супруг.
И буря грянула! Не мудрствуя лукаво, Митя высказал всё, что думал, да ещё в присутствии Ларисы Львовны. Ликованию последней не было предела. Я тоже, к моему большому сожалению, не стала мудрствовать лукаво и ответила тем же. А как же иначе? Меня взбесило, что он, человек, с которым я гармонично и мирно прожила пятнадцать лет в браке, так легко поверил в подобный бред. Буря увенчалась банальным: Митя хлопнул дверью, уйдя в ночь к сердобольному коллеге и бутылке ледяной водки, а я грозно посмотрела на свекровь, ибо после выплеска негатива, лукавая мудрость стала медленно, но верно, возвращаться в мой бедный, оглохший и опухший мозг.
Мне показалось? Или нет… но в глазах нелюбимой свекрови на долю секунды промелькнула предательская тень испуга. Это её выдало. Я незаметно включила запись на айфоне и, призвав на помощь всех богов и богинь хитрости и дипломатии, постаралась донести до коварной только одну мысль: не стоит врать и мне, я найду способ доказать, чьего языка это дело, к тому же, не в интересах Ларисы Львовны досрочно устраивать своему сыну кризис среднего возраста. Мне было всё равно что ответит свекровь, лишь бы не молчала, ибо подловить человека на лжи, когда он мудро молчит в опасных ситуациях, нереально.
Зря я переживала, сплетница и не думала молчать. Она не поскупилась на краски “искреннего” сарказма, пытаясь высказаться о наболевшем, о том, что выскочка и тюфяк - “не пара, не пара, не пара…”. Долго растягивать удовольствие я не стала и сказав - “Спасибо тебе, Господи, за девайсы”, продемонстрировала чрезмерно разговорчивой мадам коварство в квадрате - чёткую и ясную запись её яркой и трепетной речи. Занавес.
Вторая часть Марлезонского балета ознаменовалась приходом, как ни странно, почти трезвого Мити. Я не стала шутить на тему - неужели водка оказалась палёной и вместо сорокаградусного огненного напитка в бутылке была вода “Святой источник”? Я видела смятение и стыд в его глазах и, когда он невнятно попытался объясниться, просто и мирно сказала:
- Я так устала, пошли спать, завтрашний рабочий день пока ещё никто не отменял.
- Очень зря!
В тон мне ответил муж и рассмеялся, схватил меня в охапку и, бодро напевая любимое: “Врагу не сдаётся наш гордый варяг…”, понёс в неумолимо наступающее утро.
Стоит ли говорить, что запись не пригодилась? Любовь - это, прежде всего, доверие и уважение к самому близкому и всё понимающему человеку и только потом - романтик звёздного неба и горячие страсти (или страстишки), резво подпаливающие тыл несносного, серого быта.