⬜️ — Алё? Где ты? ⚪️ — Иду домой. ⬜️ — Что, разве не... Ой. Точно. ⚪️ — Да. Всё тихо.
(📲 Звонок. В трубке — шум порывистого ветра, в котором танцуют ледяные иголки, и голос Алексея, брата. Звучит уставше-иронично, но где-то в глубине — теплое любопытство.)
🔹 — Алё? Лера, привет. Ты где? У тебя так ветрено, будто ты на палубе корабля, а не в городе.
🔸 — Иду с работы, по набережной. Фонари отражаются в черной воде, как пляшущие золотые змейки. Полночь через час, а я просто шагаю домой, в теплеющих сапогах, как в любой другой будний день. Представляешь?
🔹 — А что, разве не… Ой. Точно. Ты же в этом году «вне игры», как наша старая кошка Мурка, которая всегда пряталась под диваном от грохочащего фейерверка. Как ощущения, диссидентка?
(📲 Пауза. В трубке слышно, как Лера сдувает с губы прядь волос, попавшую в рот от ветра. Только мерный стук каблуков по промерзлому асфальту и одинокий гудок теплохода вдалеке.)
🔸 — Знаешь, странно до мурашек. Я шла мимо витрин — всё сверкает, мигает, зазывающе улыбается. Из распахнутой двери кафе доносится тот самый саундтрек — «Ирония судьбы», смех, звон бокалов. Пахнет глинтвейном и жареным миндалем.
А у меня внутри… тишина. Глубокая, снежная. Не грустно, не одиноко. Просто — тишина. Как будто я случайно выпала из этого громкого, яркого, всем знакомого фильма и смотрю на него со стороны, из темноты зала. И понимаю: он красивый, но он не про меня.
🔹 — Раньше ты же обожала всю эту магию. И ёлку, которую мы наряжали за неделю до декабря, споря, куда вести цветную гирлянду-«дождик», и этот вечный салат…
🔸 — Оливье. Да, с вареной колбасой и консервированным горошком. Алекс, помнишь, как мы с мамой «охотились» за дефицитной баночкой майонеза «Провансаль» и мандаринами в сеточках? Это было целое приключение, почти квест. Мы как будто собирали по крупицам, по талонам и знакомствам, волшебство для одной ночи.
А сейчас? Я могу заказать устрицы и игристое на обычный скучный вторник, просто щелкнув в приложении. Чудо стало доступным, быстрым, кликабельным. И от этого один-единственный «обязательный», всеобщий праздник… как будто выцвел, потерял свою уникальную ауру.
🔹 — Многие сейчас так. Мой коллега Миша просто сорвался с семьёй и улетел в Карелию, в домик у озера. Говорит: «Хочу услышать хруст снега под ногами и треск поленьев в камине, а не синхронный бой курантов из каждого окна». И я его понимаю.
🔸 — Вот! В этом и вся суть. Это не протест с криками «Долой традиции!» и не подростковый бунт. Это тихое, спокойное, взрослое согласие с собой.
Я просто ловила себя на мысли, что мой декабрьский список дел — «купить подарки НЕ ПОЗОРНЫЕ, а значимые, придумать умный и душевный тост, изобразить искренний восторг от блестящей мишуры и бумажных хлопушек» — вызывает у меня не предвкушение, а приступ чистой, физической тревоги.
Как дедлайн на нелюбимой работе. И в один момент я просто остановилась и спросила себя: для кого этот спектакль? Для ленты инстаграма, где все такие счастливые? Для тёти Гали, которая обязательно вздохнёт: «Ой, девочка, а ты одна уже?»
🔹 — А мама звонила?
🔸 — Звонила, конечно. Голосом, в котором смешаны забота и легкий укор. Говорила: «Ну, хоть ёлочную гирлянду-огоньки включи! Хотя бы для атмосферы!». А я не хочу включать её «для атмосферы». Это же высшая форма фальши.
Я просто устала от этих предписанных, расписанных по минутам эмоций. «Ты должен радоваться в 23:55, подводить философские итоги в 23:57 и начинать новую, идеальную жизнь ровно в 00:01!» Но жизнь, Алёк, она не обнуляется. Ни под торжественный бой курантов, ни с «нового понедельника».
Утром первого января я проснусь в той же постели, той же Лерой. С теми же мыслями в голове, приятной усталостью в теле, незавершенным проектом на работе и недописанной главой в глубине ноутбука. И осознание этого… оно не грустное. Оно спокойное и честное.
🔹 — Знаешь, о чём я сейчас подумал? О дяде Вите. У него… первый Новый год без тёти Кати. Представляешь, каково ему сейчас в этом вареве из всеобщей, обязательной к исполнению радости?
Где все вокруг кричат «Ура!» и чокаются, а тебе хочется, чтобы все просто замолчали, и осталась бы только тишина, в которой можно услышать память… Может, твой отказ — это вовсе не бегство. Это бережность. К себе. К своему настоящему, не нарядному состоянию. Экологичность какая-то.
🔸 — Именно! Я не разучилась радоваться. Я могу смеяться до слёз над глупым видео, плакать от красивой музыки, танцевать под дождём. Я просто разучилась изображать радость по общественной команде, под дирижёрскую палочку телеведущих.
Мне опротивела эта бессмысленная гонка: кто шикарнее стол накрыл, кто экзотичнее место занял, чьи подарки дороже и креативнее. Это же чистый, отлаженный перформанс! И он такой… коммерчески-потребленческий до тошноты.
Я не хочу, чтобы один день в году превращался для меня в ежегодный экзамен на успешность, социальную состоятельность и правильность всей моей жизни.
(📲 В трубке слышен глубокий, долгий вдох-выдох Алексея, а на фоне — смех детей и голос его жены Маргариты: «Лёш, помоги донести!».)
🔸 — Что?
🔹 — Завидую. По-хорошему. Честно. Мы тут с Маргаритой уже третью гигантскую банку того самого салата «оливье» делаем, потому что «на наших родных должно хватить, а то вдруг мало».
А мне уже снится этот майонез в кошмарных снах, как монстр из детства. Может, в следующем году и я к тебе присоединюсь? Устроим тихий семейный бунт.
Закажем пиццу с ананасами, которую все ругают, будем смотреть старые «Ералаши» не потому, что «так положено в Новый год», а просто потому, что захочется смеяться. И ляжем спать в первом часу ночи.
🔸 — Договорились. А сейчас иди. У тебя там своя, живая, шумная, настоящая жизнь, а не показная. Скажи Маргарите и детишкам, что я их очень люблю. И… с наступающим. Таким, какой он есть — простым, тихим, снежным.
🔹 — С наступающим, Лерок. Иди уже домой, грей замерзшие пальцы о чашку с имбирным чаем. И наслаждайся своей тишиной. Она твоя. Честная. И заслуженная.
(📲 Звонок прерывается. В наушниках снова только низкий гул ветра, гонящего по асфальту конфетти из прошлогоднего снега, и собственные, теперь более быстрые и легкие шаги по дороге домой.
Но теперь в этой тишине уже нет вопроса или сомнения. В ней есть только ясность и легкая, почти невесомая свобода.)
Тамира СУГЛИНА.