Ботик на полозьях: как Пётр I и жители Петербурга покоряли лёд Невы

Факт достоверный: в сентябре 1706 года Петр I попросил своего сподвижника Федора Матвеевича Апраксина, одного из создателей русского флота, прислать из Воронежа «ботик, который бегает по лду парусами». То есть и в зимнее время царь не упускал возможности ходить по реке, приглашая к этой забаве «чужестранных» министров и зимовавших в Петербурге голландских шкиперов. Угощал их горячим пуншем и объяснял: «Мы плаваем по льду, чтобы зимою не забыть морских экзерсиций»…

Особую опасность Нева представляла во время ледохода или ледостава. Ежегодно на несколько дней сообщение между берегами реки прерывалось. Специальных указов или распоряжений местных властей, предупреждающих жителей Петербурга о запрете пересекать реку по льду, до наших дней не сохранилось. Тем не менее из некоторых источников известно, что о начале замерзания реки горожан извещали барабанным боем, вдоль берега расставляли стражу, а в день вскрытия Невы со стен Петербургской крепости раздавались три пушечных выстрела.

Датский посланник Юст Юль изумлялся бесстрашию и безрассудству петербуржцев, которые шли по взламывающемуся льду, несмотря на расставленную по берегу стражу. По словам датчанина, «из‑за подобной отважности женщина с ребенком на руках и четверо других людей были унесены на оторвавшейся льдине; потом их, впрочем, спасли».

Пример подобного безрассудства подавал сам русский царь: 25 апреля 1710 года Юст Юль отмечал, что как только начала вскрываться Нева, Петр I пересек ее на голландском буере. «Утром, пользуясь хорошим ветром, Царь катался на своем буере, вернулся после полудня и остался на судне, чтобы повеселиться, — сообщал датский посланник. — Тут я съездил к нему. Его величество тотчас же заставил меня выпить, по случаю моего благополучного прибытия, четыре больших пивных стакана крепких горячительных вин, от каковых я не мог отмолиться ни просьбами, ни хныканьем, ни сетованиями»…

Впрочем, зачастую жители города пересекали Неву по неустойчивому льду отнюдь не по причине своей «отважности», а из‑за суровой необходимости, ведь иного способа достичь противоположного берега просто не существовало.

Читайте также:

Бездомный у «Гелиоса»: история одной фотографии с Лиговки

Забытый труд Фёдора Туманского: первое этнографическое описание Петербургской губернии