Время в Лотлориэне не спешило, но иногда даже оно подгоняло события, словно лёгкий ветерок, что шевелит листву перед бурей. Аэлинэль, теперь уже не ребёнок, но юная эльфийка с сердцем, полным вопросов, стояла у корней великого мэллорна, когда родители объявили о поездке. Фаэлон, её отец, держал в руках свиток, запечатанный серебряной печатью Владычицы — послание, полное древней мудрости и предостережений. "Галадриэль велела передать это Элронду, владыке Имладриса," — сказал он тихо, но твёрдо. "Тени растут, и эльфы должны говорить одним голосом. А Гэндальф... он может быть там. Его совет нужен, как никогда."
Лириэль, мать Аэлинэль, кивнула, её глаза были полны заботы. "Это не просто путь через леса, дочь моя. Это шаг в мир, где песни меняются, а ветер несёт вести о переменах." Послание касалось шепотов Тьмы из Дол Гулдура — Галадриэль видела в Зеркале тени, что ползли к северу, и просила Элронда и Гэндальфа собрать совет. Аэлинэль, чьё сердце уже тянулось за пределы золотых крон, почувствовала трепет — это была её первая поездка за границы Лотлориэна, в мир, о котором она слышала только в песнях.
Они выехали на рассвете, когда туман ещё клубился у корней, а листья шептали прощальные слова. Фаэлон и Лириэль ехали на лёгких эльфийских скакунах, серебристых и тихих, как призраки. Аэлинэль сидела на Аэросе, её белом коне, чья грива сияла в лучах восходящего солнца. Путь лежал через Великую Реку Андруин, по скрытым тропам, где эльфы оставляли следы только в памяти ветра. Они миновали серебряные рощи, где деревья склонялись в приветствии, пересекли луга, усыпанные цветами, что светились в полумраке, и вошли в дикие леса, где тени становились гуще.
Аэлинэль ехала молча, её глаза впитывали каждый новый вид: реку, что пела громче ручьёв Лотлориэна, холмы, покрытые высокой травой, и далёкие горы, что вставали, словно стражи древних тайн. Сердце её трепетало от восторга и лёгкого страха — мир был огромен, полон звуков и красок, которых не знали золотые листья дома. "Это свобода," — шептала она Аэросу, и конь фыркал в ответ, словно понимая.
Имладрис открылся им внезапно, как песня, что начинается с тихого аккорда. Долина лежала в кольце гор, где реки Эльбруин и Лун пели дуэтом, а водопады ниспадали серебряными потоками. Город эльфов был не таким, как Лотлориэн — здесь не было городов на деревьях, но дома, высеченные из камня и дерева, сливались с природой, словно выросли из скал. Арки мостов перекидывались через потоки, сады цвели вечной весной, а в воздухе витал аромат книг и древних свитков — это был приют мудрости, где прошлое шептало о будущем.
Дворец Элронда стоял на холме, окружённый террасами с фонтанами и статуями древних героев. Его стены были из белого камня, украшенного резьбой — листья, звёзды, руны, что светились в лунном свете. Внутри — залы с высокими потолками, где эхо шагов звучало как музыка, и библиотеки, полные свитков, что хранили знания всех эпох.
Элронд встретил их в главном зале, где свет лился через витражи, изображавшие Первую Эпоху. Он был высок и величествен, с волосами цвета воронова крыла, заплетёнными в косы, и глазами, в которых отражалась вся боль и мудрость эльфов. Рядом стоял его сын, Элладан — молодой воин с лицом, полным решимости, тёмными волосами и серыми глазами, как у отца. Он был одет в лёгкую кольчугу, с мечом у пояса, и его взгляд был острым, как клинок.
"Фаэлон, Лириэль, — приветствовал Элронд, его голос был как эхо далёкой реки. — И юная Аэлинэль. Добро пожаловать в Имладрис. Что принесли вы от Владычицы Золотого Леса?"
Фаэлон вручил свиток. "Послание от Галадриэль. Тени в Дол Гулдуре растут. Она видит в Зеркале, что Тьма шепчет новые заклинания."
Элронд развернул свиток, его брови сдвинулись. "Да, я чувствую это. Мир меняется. Но вы прибыли вовремя — здесь Гэндальф, и его совет нужен нам всем."
Гэндальф появился из тени зала, словно материализовавшись из дыма. Он был стар, но полон силы — высокий, в сером плаще, с широкополой шляпой, что скрывала глаза, полные искр. Его борода была седой и длинной, посох — из древнего дуба, увитый рунами. Он курил трубку, и дым кольцами поднимался к потолку.
"А, гости из Лотлориэна! — прогремел он, его голос был тёплым, но с ноткой лукавства. — Я искал здесь знания о древних кольцах — свитки Имладриса хранят секреты, что могут помочь в грядущей тьме. А ты, юная эльфийка, — он повернулся к Аэлинэль, — ты сияешь, как звезда в тумане. Что привело тебя за пределы золотых листьев?"
Аэлинэль, не ожидавшая такого прямого вопроса, ответила тихо: "Я... я хочу увидеть мир, Серый Странник. Лес шепчет о переменах, и я боюсь, что если мы спрячемся, тени поглотят всё."
Гэндальф рассмеялся, но в смехе была грусть. "Хорошо сказано, дитя. Мир действительно меняется, и не все перемены добры. Я ищу способы противостоять Тьме — кольца, артефакты, союзы. Но помни: истинная сила — не в оружии, а в сердце."
Элронд кивнул: "Галадриэль права — тени растут. Мы должны собрать совет. А ты, Аэлинэль, — он посмотрел на неё с теплотой, — в тебе сила твоих предков. Когда придёт время, ты встанешь на защиту."
Элладан, сын Элронда, добавил: "Имладрис рад гостям. Давайте поделимся песнями — они укрепляют дух перед бурей."
В тот вечер Аэлинэль сидела у фонтана, слушая песни эльфов Имладриса, и чувствовала, как мир раскрывается перед ней, полный тайн и опасностей. Поездка в Имладрис стала первым шагом на пути, что приведёт её к судьбе.
(Конец главы 4)