В комнате Ферита царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием парня. Экран телефона светился в темноте, проигрывая короткое видео, которое кто-то слил в сеть всего час назад. Это был "спойлер" из жизни антепской семьи — кадры, снятые скрытой камерой через окно особняка Шанлы.
На видео Казым замахивался на Сейран. Звука почти не было слышно, но ужас в глазах девушки и её попытка закрыться руками говорили громче любых слов.
Ферит почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он вспомнил каждое свое слово, брошенное ей в лицо: «Ты такая же, как твой отец», «Вы все продажные». Каждое из этих слов теперь резало его самого без ножа. Он видел не просто «невесту по контракту», он видел жертву, которая выживала в аду, а он лишь подливал масла в огонь.
— Прости меня, Сейран... — прошептал он в пустоту, сжимая телефон так, что побелели костяшки. В этот момент в нем что-то надломилось. Мальчишка исчез, уступая место мужчине, который впервые осознал тяжесть чужой боли.
На следующее утро Сейран спустилась в домашний спортзал, надеясь выплеснуть злость на беговой дорожке. Но там уже был Ферит. Он не язвил, как обычно. Он был сосредоточен.
— С этого дня всё меняется, Сейран, — сказал он, бросая ей пару боксерских перчаток. — Куда я — туда и ты. И наоборот. Я больше не оставлю тебя одну.
— С чего это такая забота, Ферит Корхан? — настороженно спросила она, надевая перчатки.
— Называй это как хочешь. Но у меня есть условия. Мы начинаем тренировки. Не только тела, но и характера.
Ферит подошел ближе, глядя ей прямо в глаза.
— Давай заключим пари. Настоящее. Если ты сможешь победить меня... скажем, в настольный теннис, в беге, в чем угодно, что мы выберем за месяц — я лично оплачу твою учебу. Ты пойдешь в университет, и никто, даже мой дед, не скажет ни слова.
Глаза Сейран загорелись надеждой. Университет был её самой большой мечтой.
— А если победишь ты?
Ферит ухмыльнулся, но в улыбке сквозила странная горечь и решимость.
— Если выиграю я, то мы исполним желание дедушки Халиса. Мы подарим ему внука. По-настоящему.
Сейран замерла, но через секунду кивнула.
— Я согласна. Готовься проиграть, Ферит.
Встреча с Юсуфом была неизбежна. Бывший парень подкараулил Ферита у выхода из ресторана.
— Ты думаешь, ты её купил? — выплюнул Юсуф. — Сейран до сих пор любит меня. Ты для неё — никто, просто золотая клетка.
Ферит рассмеялся, но смех был холодным. Он шагнул к Юсуфу, нарушая личное пространство.
— Слушай меня внимательно, трус. Из этого особняка мы с ней выйдем только вместе. Рука об руку. Она — моя семья. А ты — прошлое, которое она забыла, как страшный сон.
Эти слова ударили по самолюбию Юсуфа сильнее пощечины. Он замахнулся, но Ферит был быстрее. Ярость, копившаяся после просмотра видео с Казымом, нашла выход. Ферит снова и снова наносил удары, видя перед собой не Юсуфа, а всех тех, кто когда-либо причинял боль Сейран.
Вечером Фуат, преследуя свои цели, пригласил Суну в клуб. Ферит и Сейран были с ними. Фуат был галантен, рассыпался в комплиментах, заставляя Суну краснеть и чувствовать себя принцессой. Она не замечала, как из тени за ней наблюдал Абидин. В его глазах читалась немая боль и искренняя любовь, на которую он не имел права. Фуат же видел в Суне лишь инструмент: если он перетянет старшую сестру на свою сторону, он ослабит влияние Ферита в доме.
Идиллию нарушила компания пьяных парней. Они начали грубо приставать к Сейран и Суне, хватая их за руки.
— Эй, красавицы, скучаете?
Реакция Корханов была мгновенной. Фуат, желая показать себя героем перед Суной, ударил первого. Ферит, защищая Сейран, снес второго. Завязалась массовая драка. Спина к спине, братья Корханы раскидали обидчиков, пока охрана не вмешалась.
Позже, в особняке, Гюльгюн обрабатывала ссадины на лице сына.
— Ферит, что происходит? Ты в последнее время сам не свой. Драки, скандалы...
Ферит поднял на мать усталый взгляд.
— Я схожу с ума, мама. Я схожу с ума от ревности. И от страха, что не смогу её защитить.
Пока в особняке Корханов царил относительный покой, в доме Казыма разразилась буря. Узнав о драке и о том, что его дочери "шляются по клубам", Казым вышел из себя. Но Сейран была недосягаема в особняке. Под рукой оказалась Суна, которую только что привез водитель.
— Бесстыжая! Ты должна была следить за сестрой, а не крутить хвостом перед Фуатом! — кричал Казым.
Он схватил Суну за волосы. Удары посыпались один за другим. Суна плакала, не смея сопротивляться, её сказка о принце Фуате разбилась о жестокую реальность отцовского гнева.
Когда Казым, наконец, ушел, оставив дочь рыдать на полу, к ней подбежала Эсме. Мать дрожащими руками гладила дочь по голове, вытирая кровь.
— Терпи, дочка, терпи... — шептала Эсме, с ужасом глядя на дверь. — Это ещё не конец. Он сказал... он сказал, что собирается мстить Фериту. Он уничтожит его, чтобы показать свою власть. И мы все окажемся под ударом.
Суна подняла заплаканные глаза. В них больше не было страха, только пустота и понимание: война только началась.
