В мастерской Халиса Аги пахло старым деревом, лаком и дорогим табаком — запахом власти, который пропитал стены этого дома. Ферит в очередной раз скомкал лист бумаги, бросая его в угол. Белоснежная гора неудачных попыток росла, как и его раздражение.
— Ничего не выходит, — выдохнул он, проводя ладонью по волосам. — Дед меня уничтожит.
Сейран, сидевшая в кресле с книгой, подняла глаза. Она видела не избалованного наследника империи Корханов, а растерянного мальчика, который впервые столкнулся с тем, что деньги не могут купить талант. Она вздохнула, откладывая книгу, и подошла к столу.
— Дай сюда, — тихо сказала она, забирая у него карандаш.
Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ферит замер, глядя на нее с удивлением. В этом прикосновении не было привычной колкости, только странное, непривычное тепло. Сейран склонилась над бумагой, ее рука уверенно выводила линии, исправляя хаос, созданный Феритом, в гармонию.
— Ты... умеешь рисовать? — спросил он, наблюдая за тем, как на листе оживает узор.
— Я много чего умею, о чем ты не догадываешься, Ферит, — не поднимая глаз, ответила она.
В этот момент между ними возникла хрупкая связь. Не любовь, нет. Но что-то похожее на сообщничество. Когда позже Халис Ага, этот суровый старик, чье слово было законом, с восхищением смотрел на рисунок, Сейран стояла в тени, чувствуя гордость. Не за себя. За то, что они смогли вместе.
Тем временем в коридоре, где эхо шагов тонуло в мягких коврах, разворачивалась другая драма. Суна шла, сжимая в руке телефон. Слова Сейран эхом звучали в голове: «Наш брак фиктивный. Между нами ничего не было и не будет».
Для кого-то это была бы просто сплетня. Для Суны это был ключ. Ключ от клетки, в которой её держал отец. Казым... Одно упоминание его имени вызывало дрожь. Она должна выбраться. Любой ценой.
Она увидела Фуата у лестницы. Он выглядел задумчивым, возможно, немного уставшим от бесконечных требований семьи. Суна поправила платье, набрала в грудь воздуха и шагнула навстречу.
— Фуат-бей?
Он обернулся, и в его глазах мелькнул интерес. Суна была красива той спокойной, величественной красотой, которую в этом доме ценили.
— Суна? Ты что-то хотела?
Она подошла ближе, нарушая границы приличия ровно настолько, чтобы это выглядело интригующе, но не вульгарно.
— Я должна вам кое-что сказать. Это касается Сейран и Ферита.
Фуат нахмурился, его взгляд стал цепким.
— О чем ты?
Суна понизила голос, заставляя его наклониться к ней.
— Их брак... он не настоящий. Это игра.
Она видела, как расширились его зрачки. Удивление сменилось пониманием, а затем — холодным расчетом. Фуат был умным мужчиной. Нет наследника от Ферита — значит, вся надежда империи Корханов ложится на него, Фуата.
— Ты уверена? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.
— Абсолютно, — выдохнула Суна. — Сейран сама мне сказала.
В тишине коридора промелькнула искра. Это было не просто обещание союза, это было обещание власти. Фуат вдруг взял её за руку — жест, от которого у Суны перехватило дыхание.
— Ты очень умная девушка, Суна. И я... я очень нуждаюсь в ком-то таком, как ты.
Её сердце забилось как птица в клетке. Свобода была так близко. Она пахла дорогим парфюмом Фуата и обещала жизнь без страха.
Вечерний ужин был похож на поле битвы, замаскированное под семейную идиллию. Звон приборов, фальшивые улыбки. Сейран сидела напротив Пелин, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она видела тот поцелуй. Да, она говорила, что ей все равно. Но гордость — упрямая вещь.
— Не лезь в мои дела, Ферит, — шепнула она мужу, когда он попытался положить ей салат. — Иначе я устрою тебе ад. Хочешь Пелин? Пожалуйста. Но тогда и я буду видеться с Юсуфом.
Ферит сжал вилку так, что побелели костяшки. Он привык, что мир вращается вокруг него, но эта девушка из Антепа ломала его орбиту.
Суна наблюдала за всем со стороны. Она видела взгляды, слышала недомолвки. Встретившись глазами с Фуатом, она едва заметно кивнула. Игра началась. Ставки были сделаны.
Когда ужин закончился, и отец, вечно недовольный Казым, вдруг похлопал Суну по плечу, сказав: «Молодец, дочка, ты поднимаешь нашу цену», Суна лишь опустила глаза.
«Ты даже не представляешь, отец, — подумала она, сжимая в кармане платок. — Я не просто поднимаю цену. Я собираюсь купить этот мир. И ты мне больше не указ».
Особняк погружался в сон, но никто в эту ночь не спал спокойно. Тайны, как ядовитый плющ, уже оплетали стены Ялы, обещая, что завтрашний день принесет бурю.
