Когда Ирина открыла дверь своей квартиры, первое, что она услышала, был детский плач.
Не тихое хныканье, а настоящий рёв — отчаянный, надрывный, такой, от которого сжимается сердце у любой матери. Ирина бросила сумку прямо на пороге и рванула в детскую.
Её пятилетняя дочка Катя сидела на полу посреди комнаты, обхватив руками колени. Лицо красное, мокрое от слёз. Рядом валялись обломки чего-то розового — кукольный домик, который дедушка смастерил своими руками на прошлый день рождения.
— Катюша! — Ирина упала на колени рядом. — Что случилось? Кто тебя обидел?
Девочка всхлипнула и ткнулась маме в плечо.
— Ба... бабушка... сказала, что это некрасиво... и выбросила в мусорку...
У Ирины перехватило дыхание.
— Какая бабушка?
Но она уже знала ответ. Знала его по тому холодку, который пополз по спине. По тому, как сжались кулаки сами собой.
— Тамара Ивановна здесь? — тихо спросила она.
Катя кивнула, уткнувшись маме в свитер.
Ирина поднялась. Руки дрожали. Она взяла дочку на руки, прижала к себе покрепче и вышла в коридор.
На кухне гремела посуда. Оттуда доносился бодрый голос:
— Максимка, вытри вот эту кастрюлю! Надо всё по полочкам разложить, чтобы Иришка не искала потом!
Ирина толкнула дверь на кухню.
За столом сидел её муж Максим — высокий мужчина тридцати двух лет с виноватым выражением лица. Рядом хлопотала его мать — Тамара Ивановна, полная дама в цветастом халате, с ярко-рыжими крашеными волосами.
— А вот и Иришка! — обрадовалась та. — Мы тебе тут такой порядок навели! Я весь день старалась!
Ирина поставила дочку на пол.
— Катюш, иди в комнату, посмотри мультики, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Но мой домик...
— Я всё исправлю. Обещаю. Иди.
Девочка, всхлипывая, побрела в гостиную. Ирина подождала, пока она скроется за дверью, и повернулась к столу.
— Тамара Ивановна, — её голос звучал ровно, но каждое слово было как ледышка. — Зачем вы выбросили игрушки моей дочери?
— Ой, да какие это игрушки! — отмахнулась та. — Самоделка страшная! Я видела в магазине настоящие кукольные домики — красивые, розовые, с мебелью! Вот такой надо купить! А эта фанерная коробка только место занимала.
— Этот домик сделал мой отец, — Ирина почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. — Своими руками. Он полтора месяца работал над ним.
— Ну и что? Всё равно некрасиво. Я же говорю — лучше новый купить!
Максим наконец поднял глаза.
— Ир, не надо устраивать скандал. Мама хотела помочь...
— Помочь? — Ирина медленно обвела взглядом кухню.
Её любимые горшки для цветов на подоконнике исчезли. Вместо них стояли какие-то банки с маринованными огурцами. Холодильник был обвешан магнитиками с котиками и надписями типа "Счастье — это когда есть борщ". На плите красовалась огромная кастрюля, от которой несло чем-то луковым и удушливым.
Ирина открыла верхний шкафчик. Её тарелки — белые, лаконичные — куда-то исчезли. Вместо них стояли сервизы с золотыми ободками и розочками.
— Где моя посуда?
— А я её на дачу отвезла! — бодро отчиталась Тамара Ивановна. — Максимка помог погрузить. Зачем тебе столько? У меня как раз на даче посуды не хватало. А тебе я свою хорошую оставила, фарфоровую! Это ещё моя мама мне подарила!
Ирина закрыла шкафчик. Открыла следующий. Её специи в красивых баночках с подписями — исчезли. Вместо них — какие-то пакетики с приправами "10 в 1".
— Максим, — она повернулась к мужу. — Ты что, серьёзно разрешил своей матери забрать мои вещи?
Он избегал смотреть ей в глаза.
— Даш... то есть, Ир... мама сказала, что у тебя всё равно лишнего много...
— Лишнего?
Ирина вышла из кухни. Прошла в гостиную. И остановилась как вкопанная.
Её книжные полки — пустые. Абсолютно пустые. Там, где ещё вчера стояли аккуратные ряды любимых книг, теперь красовались статуэтки пастушек, фарфоровые собачки и вазочки всех цветов радуги.
— Где. Мои. Книги.
Тамара Ивановна вышла следом за ней.
— А их Максимка в подвал снёс! Я говорю — зачем они здесь пыль собирают? Пусть в коробках лежат, если уж так жалко выбросить!
— Вы сложили мои книги в подвал? — Ирина обернулась. — Во влажный подвал, где плесень?
— Ну а что? — Тамара Ивановна скрестила руки на груди. — Сейчас все с планшетов читают! Я вот Максимке говорила — купи жене планшет, и дело с концом!
— Мама старалась, — подал голос Максим, появляясь в дверях. — Она весь день тут убиралась. Могла бы оценить.
Ирина посмотрела на мужа. Посмотрела долго и внимательно, будто видела его впервые.
— Максим, ты понимаешь, что произошло? — спросила она тихо.
— Ну... мама помогла навести порядок...
— Твоя мать пришла в мой дом без разрешения, — Ирина говорила медленно, отчеканивая каждое слово. — Забрала мои вещи. Выбросила игрушки моего ребёнка. Заменила всё на свой хлам. И ты это называешь помощью?
— Не смей так говорить о моих вещах! — возмутилась Тамара Ивановна. — Это антиквариат! Это ценности!
— Ценности? — Ирина подошла к полке и взяла в руки фарфоровую пастушку с отбитым носом. — Это барахло с блошиного рынка.
— Ты! — свекровь аж задохнулась от возмущения. — Ты неблагодарная! Я тебе добро делаю, а ты!
— Какое добро? — Ирина чувствовала, как внутри неё нарастает что-то страшное. — Вы довели мою дочь до слёз! Вы уничтожили подарок моего отца!
— Подумаешь! Другой сделает!
— Мой отец умер три года назад, — Ирина сжала пастушку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Этот домик был последнее, что он смастерил своими руками. Последнее.
В комнате повисла тишина.
Максим побледнел.
— Ир... я не подумал... мама не знала...
— Не знала? — Ирина обернулась к нему. — Максим, мы три года живём вместе. Три года этот домик стоит в детской. Я тебе рассказывала, что это подарок от папы. Ты видел, как Катя его любит. И ты разрешил своей матери выбросить его как мусор?
— Ну... я думал, просто игрушка...
— Просто игрушка, — повторила Ирина. Она поставила пастушку обратно на полку. — Понятно.
Она достала телефон и открыла контакты.
— Кому ты звонишь? — насторожился Максим.
— Слесарю. Надо замки поменять.
— Что?! — взвился он. — Ты о чём вообще?
— О том, — Ирина набрала номер, — что в моём доме больше не будет посторонних людей, которые делают что хотят.
— Я не посторонний! — завопила Тамара Ивановна. — Я мать твоего мужа! Я бабушка твоего ребёнка!
— Бабушки не доводят внучек до истерики, — холодно ответила Ирина. — И не выбрасывают их любимые игрушки.
В трубке ответили.
— Алло, Петр Сергеевич? Добрый вечер. Это Ирина Ковалёва. Вы меняли нам замок в прошлом году. Можете приехать завтра утром? Да, срочно. Спасибо.
Она положила трубку. Максим стоял с открытым ртом.
— Ты серьёзно хочешь поменять замки?
— Абсолютно серьёзно.
— Но... но у мамы есть ключи! Она же помогает нам!
— Помогает? — Ирина усмехнулась. — Максим, открою тебе тайну. Помощь — это когда спрашивают разрешения. А то, что творит твоя мать — называется вторжением.
— Вот как заговорила! — Тамара Ивановна шагнула вперёд, её лицо налилось краской. — Максимка, ты слышишь? Она меня из дома выгоняет! Мать твою родную!
— Я никого не выгоняю, — Ирина прошла в спальню. — Вы можете спокойно уйти. Только заберите с собой все свои вещи.
Она открыла шкаф. И снова замерла.
На её полках, среди её одежды, висели какие-то застиранные халаты и старые кофты.
— Это что?
— А, это моё! — бодро откликнулась свекровь из гостиной. — Я часто тут бываю, вот и оставила запасную одежду! Удобно же!
Ирина сняла с вешалки цветастый халат. Потом ещё одну кофту. Ещё одну. Вышла в гостиную и швырнула всё это на диван.
— Забирайте. Всё. Сейчас.
— Ты что творишь?! — Максим попытался встать между ней и матерью. — Ир, успокойся! Давай нормально поговорим!
— Нормально? — Ирина посмотрела на него. — Максим, а ты знал, что твоя мать сегодня придёт?
Он замялся.
— Ну... она позвонила утром... сказала, что хочет помочь прибраться...
— И ты не подумал меня предупредить?
— Я думал, ты обрадуешься! Она же хотела сделать сюрприз!
— Сюрприз, — Ирина кивнула. — Понятно.
Она вернулась в детскую. Катя сидела на кровати, обняв свою любимую плюшевую зайку.
— Мам, а мой домик... его правда нельзя починить?
Ирина присела рядом и обняла дочку.
— Милая моя. Я постараюсь. Обещаю. Но сейчас мне нужно кое-что уладить, хорошо? Ты посиди тут, посмотри мультики.
— А бабушка уйдёт?
— Да, солнышко. Уйдёт.
Ирина вернулась в гостиную. Тамара Ивановна уже собирала свои халаты, бормоча что-то возмущённое. Максим стоял посреди комнаты с растерянным видом.
— Ир, ну ты хоть объясни, что происходит! — взмолился он. — Я правда не понимаю!
— Сейчас объясню, — Ирина села на диван и жестом пригласила его сесть напротив. — Максим, скажи честно. Твоя мать как часто сюда приходит?
— Ну... пару раз в неделю...
— Когда меня нет дома?
Он кивнул.
— И что она тут делает?
— Убирается. Готовит. Помогает с Катей...
— Переставляет мебель? Выбрасывает вещи? Забирает мою посуду?
Максим молчал.
— Отвечай, — тихо сказала Ирина.
— Ну... иногда... она считает, что так лучше...
— А ты? Ты тоже считаешь, что так лучше?
— Я... я не хочу её расстраивать... Она же мать...
Ирина откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Всё стало понятно. Всё встало на свои места.
Последние полгода она чувствовала, что дома что-то не так. Вещи оказывались не на своих местах. Еда в холодильнике менялась. Она списывала это на забывчивость, на усталость. Думала, что сходит с ума.
А оказывается, просто свекровь тихо переделывала её дом под себя. И Максим это знал. Знал и молчал.
— Хорошо, — открыла она глаза. — Тогда вот что. Либо ты сейчас скажешь своей матери, что она больше не приходит сюда без моего разрешения. Либо я завтра утром еду к юристу.
— К юристу? — Максим побледнел. — Зачем?
— Как зачем? Оформлять развод.
— Ты с ума сошла!
— Нет, Максим. Я наконец пришла в себя.
Тамара Ивановна, услышав слово "развод", влетела в комнату как ураган.
— Вот оно! — завопила она. — Вот настоящее лицо этой змеи! Максимка, я же тебе говорила! Говорила, что она тебя не любит! Что она эгоистка!
— Тамара Ивановна, — Ирина поднялась с дивана. Она была на голову ниже свекрови, но в этот момент казалось, что это она возвышается над всеми. — Сейчас вы возьмёте свои вещи и уйдёте из моей квартиры. Завтра я жду обратно мою посуду. Всю. И мои цветочные горшки. Максим знает, где вы живёте, он всё привезёт.
— Я не отдам! Это теперь моё!
— Отдадите. Иначе я подам заявление в полицию о краже.
— Кража?! — свекровь чуть не подавилась. — Какая кража?! Максим сам мне всё отдал!
— У Максима нет права распоряжаться моим имуществом, — спокойно ответила Ирина. — Эта квартира оформлена на меня. Посуда куплена на мои деньги. Юридически — это кража.
Тамара Ивановна открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом схватила свой пакет с халатами и ринулась к выходу.
— Пожалеешь! — бросила она с порога. — Максимка со мной уйдёт! И внучку я больше видеть не буду! Вот тогда поплачешь!
— До свидания, — сказала Ирина и закрыла дверь.
В квартире стало тихо. Слишком тихо. Максим сидел на диване, уткнувшись лицом в ладони.
— Она права, — глухо сказал он. — Я должен за ней пойти.
— Должен? — переспросила Ирина. — Почему?
— Потому что она моя мать. Потому что... потому что я не могу её бросить.
— Максим, — Ирина присела рядом. — Посмотри на меня.
Он поднял голову. В глазах стояли слёзы.
— Я не прошу тебя бросить мать, — сказала она мягко. — Я прошу тебя защитить свою семью. Жену. Дочь. Наш дом. Это разные вещи.
— Но мама обидится...
— Пусть. Она взрослый человек. Переживёт. А вот Катя сегодня рыдала так, что мне сердце разрывалось. Ей пять лет, Максим. Пять. И её бабушка выбросила её любимую игрушку как мусор.
Он молчал.
— Знаешь, что я поняла сегодня? — продолжила Ирина. — Что твоя мать меня не уважает. Совсем. Для неё я — помеха между ней и тобой. Я — та, которая забрала её мальчика. И она делает всё, чтобы показать: это не мой дом. Это её территория.
— Это не так...
— Это так, Максим. И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.
Он вытер глаза и поднялся с дивана.
— Мне надо подумать.
— Думай, — кивнула Ирина. — У тебя три дня. К пятнице я хочу знать твоё решение. Либо ты с нами. Либо с мамой. Третьего не дано.
— Это ультиматум?
— Нет. Это условие для продолжения нашего брака.
Максим прошёл в прихожую, натянул куртку. У двери обернулся.
— А если я не смогу выбрать?
— Тогда я выберу за тебя, — ответила Ирина.
Он ушёл. Дверь тихо закрылась.
Ирина осталась стоять посреди гостиной, окружённая фарфоровыми собачками и пастушками. Было странно тихо. Где-то капал кран на кухне. За стеной играла музыка у соседей.
Катя выглянула из детской.
— Мам, папа ушёл?
— Да, солнышко. Ненадолго.
— А он вернётся?
Ирина присела перед дочкой на корточки и взяла её за руки.
— Я не знаю, милая. Честно не знаю.
— А если не вернётся?
— Тогда мы будем жить вдвоём. Справимся. Мы же сильные?
Катя кивнула, но в глазах стояли слёзы.
— Пойдём, я тебе почитаю перед сном, — предложила Ирина.
Они улеглись на кровать в детской. Ирина читала сказку про храброго зайца, а сама думала о своём.
О том, как три года назад влюбилась в высокого застенчивого программиста с добрыми глазами. О том, как он дарил ей цветы и читал стихи. О том, как клялся, что она — главная женщина в его жизни.
И о том, как постепенно, незаметно, он превращался в послушного мальчика, который боится расстроить маму.
Когда Катя уснула, Ирина вышла на балкон. Город мерцал огнями. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, был сейчас Максим. И решал. Или не решал.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: "Солнышко, как дела? Давно не звонила".
Ирина набрала ответ: "Мам, можно к тебе завтра заехать? Надо поговорить".
"Конечно, доченька. Жду. В чём дело?"
"Расскажу при встрече. Обнимаю".
Она убрала телефон и вздохнула. Холодный воздух щипал щёки. Но это было приятно. Отрезвляло.
Три дня прошли быстро. Максим не звонил. Не писал. Молчал.
В пятницу вечером Ирина сидела на кухне с чашкой чая и смотрела на часы. Без пятнадцати десять.
Ровно в десять раздался звонок в дверь.
Она открыла. На пороге стоял Максим — помятый, небритый, с огромным букетом роз.
— Можно войти? — спросил он тихо.
Ирина молча отступила в сторону.
Он прошёл в квартиру, огляделся. Фарфоровые собачки исчезли с полок. Там снова стояли книги — Ирина съездила в подвал и вытащила всё, что не успело заплесневеть. На кухне красовались её горшки с цветами — мама помогла купить новые растения взамен пропавших.
— Я был у мамы, — начал Максим, садясь на диван. — Три дня. Мы много говорили.
Ирина села напротив.
— И?
— И она не понимает, почему ты на неё обиделась. Говорит, что хотела помочь. Что ты неблагодарная. Что я тебе слишком много позволяю.
Ирина кивнула.
— Понятно. Что дальше?
— А дальше, — Максим поднял на неё глаза, — я сказал ей, что она неправа. Что это не её дом. Что она не имела права делать то, что сделала.
Ирина замерла.
— Правда?
— Правда. Она начала плакать. Говорила, что я предал её. Что выбрал чужую женщину вместо родной матери. Что она меня родила, выкормила, подняла...
— И что ты ответил?
Максим встал и подошёл к окну.
— Я сказал, что люблю её. Что она всегда будет моей матерью. Но что у меня есть своя семья. Жена. Дочь. И что они — моя ответственность. Что я должен их защищать. Даже от неё.
Он обернулся.
— Она выгнала меня. Сказала, чтобы я не смел к ней приходить, пока не опомнюсь.
— Максим...
— Я опомнился, Ир, — он подошёл к ней и опустился на колени. — Опомнился, когда увидел, как Катька плачет. Когда понял, что мама довела до слёз моего ребёнка. Мою дочь. И я стоял рядом и ничего не сделал.
В его глазах блестели слёзы.
— Прости меня. Я был слабаком. Трусом. Я боялся обидеть маму и обидел вас. Самых дорогих людей.
Ирина молчала. Внутри боролись злость, обида, надежда.
— Я не обещаю, что всё сразу наладится, — продолжал Максим. — Маме нужно время. Ей трудно принять, что я вырос. Что у меня своя жизнь. Но я буду работать над этим. Буду разговаривать с ней. Буду выстраивать границы. Только дай мне шанс.
Ирина посмотрела на него. На этого взрослого мужчину, который стоял на коленях перед ней и признавал свои ошибки.
— Встань, — сказала она тихо.
Он поднялся.
— Максим, я приму твои извинения, — начала Ирина. — Но при одном условии. Ты идёшь к психологу. К семейному. И мы вместе учимся выстраивать здоровые отношения.
— Согласен.
— И ещё. Твоя мать приходит сюда только по приглашению. Только когда я дома. И никаких ключей от квартиры.
— Согласен.
— И если она снова попытается выбросить наши вещи, обидеть Катю или устроить перестановку — я подаю на развод. Без разговоров.
Максим кивнул.
— Понял. Обещаю.
Ирина встала и обняла его. Осторожно, не полностью доверяя. Но обняла.
— Хорошо, — прошептала она. — Попробуем.
Из детской выглянула заспанная Катя.
— Пап? — обрадовалась она. — Ты вернулся!
Максим подхватил дочку на руки и закружил.
— Вернулся, принцесса. И знаешь что? Завтра мы с мамой поедем на столярную мастерскую. Там умеют чинить кукольные домики.
Катины глаза загорелись.
— Правда? Мой домик починят?
— Обещаю.
Ирина смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Медленно, осторожно. Но оттаивает.
Путь предстоял долгий. Будут ещё разговоры с Тамарой Ивановной. Будут сложности. Будут ошибки.
Но сейчас, в эту минуту, её семья была вместе. И это было главное.