История одной песни: как «В лесу родилась ёлочка» пережила царскую цензуру, забвение и стала гимном Нового года
Представьте: главная новогодняя песня страны, которую знает каждый от мала до велика, могла никогда не появиться. Её стихи чуть не затерялись в архивах, музыка родилась случайно, а власть имущие дважды пытались стереть её из памяти народа. Это история невероятной живучести простых строк, ставших музыкальным кодом нашего праздника.
Стихи, написанные гувернанткой
Всё началось не в кабинете известного поэта, а в скромной московской квартире. В 1903 году гувернантка и библиотекарь Раиса Адамовна Кудашева, женщина из обедневшего дворянского рода, написала детское стихотворение «Ёлка». Она опубликовала его в декабрьском номере журнала «Малютка» под скромным псевдонимом «А. Э.» (А. Эльдар).
Ни денег, ни славы, ни прав на текст она не получила. Так было принято в то время для «малых» детских жанров. Стихи просто ушли в народ. Никто, включая саму Раису Адамовну, не мог предположить, что ждёт эти строчки в будущем. Это был просто милый рождественский стишок.
Мелодия, рождённая у домашнего рояля
А вот с музыкой история и правда чудесная. Прошло два года. Молодой агроном и биолог Леонид Карлович Бекман, увлекавшийся музыкой без специального образования, однажды в 1905 году сидел дома у рояля.
Его маленькая дочка Вера (Верочка) попросила его что-нибудь сыграть. Бекман открыл декабрьский номер журнала «Малютка», где были напечатаны стихи «Ёлка», и прямо на ходу, импровизируя, сочинил для дочери простую и запоминающуюся мелодию.
Он не записывал ноты — просто играл на слух. Сделать это пришлось его жене, известной пианистке Елене Александровне Бекман-Щербине. Она записала мелодию, гармонизовала её, и в 1906 году песня «В лесу родилась ёлочка» вошла в сборник «Верочкины песенки».
Так, совершенно случайно, стихи Кудашевой обрели ту самую, божественно простую и запоминающуюся мелодию.
Два забвения и одно спасение
Мне кажется, здесь начинается самое интересное. Судьба песни повторяет судьбу ёлки: её дважды пытались вычеркнуть, но она возвращалась.
Первое забвение — революционное.
После 1917 года Рождество, а с ним и всё, что с ним связано (включая стихи о ёлке), было под запретом. Песня ушла в тень. Но, как оказалось, не исчезла.
Логично, что спасло её то же, что и ёлку — советская власть в 1930-е годы. Когда Новый год решили сделать главным детским праздником, понадобился гимн. Простой, детский, ничем не связанный с религией. Идеальнее «Ёлочки» варианта не было.
Интересно проследить параллель:
А не тогда ли песня совершила главное превращение? Из тихого рождественского стишка она стала громким, радостным новогодним гимном. Её начали массово печатать в сборниках, включать в утренники, транслировать по радио. Но авторов по-прежнему никто не знал. Они были «народными».
Второе забвение — авторское.
Получается, настоящие имена создателей песни были скрыты дважды. Сначала — скромностью и псевдонимом. Потом — идеологией, которой были не нужны «буржуазные» авторы. Только в 1941 году, после выхода масштабного сборника «Ёлка», Раиса Кудашева решилась написать в Союз писателей и доказать своё авторство. Её признали, восстановили в правах и даже наградили. Но для миллионов она так и осталась загадочной «А. Э.».
Почему мы её до сих пор поём?
Так чем же эта простая песенка из четырёх куплетов заслужила бессмертие? Она стала первым музыкальным языком, на котором мы все учились говорить о празднике.
Песня создала акустический образ Нового года — тот самый, что слышится в голове при запахе мандаринов и хвои. Она невероятно демократична: её мелодию может напеть любой, а слова — выучить двухлетний ребёнок.
Но её главный секрет — не в простоте, а в чистоте. В ней нет политики, идеологии или сложной философии. Есть только базовые, вечные для человека ценности: чудо рождения и роста («в лесу родилась, в лесу росла»), радость от ощущения праздника («весело, весело встретим Новый год!») и щедрость («не рубите её, не губите»). Она — о самой ёлке, а значит, о самой сути праздника как явления природы, которое мы лишь немного украшаем.
История «Ёлочки» — это зеркало истории страны XX века со всеми её разломами. Она пережила царскую эпоху, революцию, запреты, советское возрождение и стала мостом, который соединил дореволюционное Рождество с советским и постсоветским Новым годом.
Когда мы её поём, мы, сами того не осознавая, подхватываем эстафету, которую вели наши прабабушки и прадедушки. Мы становимся частью этой удивительной цепи памяти.
Песня выжила не несмотря на забвение, а благодаря ему. Она уходила в тень, когда её пытались присвоить или уничтожить, и возвращалась, когда в ней снова нуждались — как чистая, незамутненная основа праздника. Она, как и ёлка, оказалась сильнее любых идеологических бурь.
Поэтому, когда в следующий раз вы будете напевать «В лесу родилась ёлочка» под бой курантов, помните: вы поёте не просто детский стишок. Вы произносите древнее, почти магическое заклинание, которое вызывает дух праздника.
Вы участвуете в ритуале, который объединил уже пятое поколение нашей страны. И в этой простой мелодии звучит эхо того самого домашнего рояля 1905 года, шёпот гувернантки, выводящей строчки в журнале, и радостный крик Верочки: «Папа, сыграй!». Это и есть настоящее чудо — вечно живое, простое и бесконечно родное.
* ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ *
А вы помните, как впервые спели « В лесу родилась ёлочка»? Кто вас учил?