В 1965 году группа геологов работала в южной части Туркмении, где планировалось расширение карьера и детальная разведка глубинных слоёв. Район считался сложным, но в целом понятным: плотные породы, соляные пласты, старые тектонические трещины. Ничего, что выходило бы за рамки обычной практики, от участка не ждали. Работы шли по стандартной схеме — бурение, контрольные взрывы, расчистка, повторный замер.
Первые странности начались после одного из контрольных подрывов. Вместо привычного осыпания породы вскрылась полость. Сначала решили, что это обычная карстовая пустота, которых в регионе хватало. Но когда расчистили вход, стало ясно: это не естественная каверна. Проём имел почти идеальную округлую форму, а его диаметр превышал размеры самой крупной карьерной техники, которая тогда использовалась на объекте. По воспоминаниям участников, внутрь свободно мог бы заехать самосвал, и ещё оставалось место по бокам.
Когда начали обследовать полость, внимание сразу привлекли стенки. Они были гладкими, словно отполированными, без следов обрушений, слоистости или естественных трещин. Местами поверхность выглядела так, будто порода была не разрушена, а расплавлена и затем снова застыла. При этом признаков высокой температуры — копоти, следов горения — не обнаружили. Инструменты фиксировали обычный температурный фон, без отклонений.
Дальнейшая разведка показала, что это не одиночная полость. От основного проёма в глубину уходили тоннели. Они ветвились, уходили под разными углами и сохраняли одинаковый диаметр на протяжении десятков метров. Геологи пытались сопоставить направление ходов с известными разломами, но схема не совпадала ни с одной известной геологической моделью региона. Создавалось ощущение, что тоннели были не следствием процессов, а чем-то сформированным целенаправленно, хотя кто или что могло это сделать — никто даже не брался предполагать.
Через несколько дней после вскрытия начались новые странности. При повторных замерах выяснилось, что часть ходов сместилась глубже. Речь шла не об обвалах или осыпании — форма тоннелей сохранялась, но их края уходили дальше, будто структура «отступала» от зоны работ. Некоторые ориентиры, которые ставили для фиксации расстояний, оказывались в породе, а не в пустоте, хотя ещё сутки назад находились в воздухе.
Эта деталь вызвала серьёзную тревогу. Обычно породы либо стабильны, либо разрушаются. Здесь же наблюдалось ощущение движения без разрушения. Инженеры выдвигали версии о пластичном поведении пород под давлением, но расчёты не подтверждали такой скорости изменений. Тем более что изменения происходили только в районе вскрытых тоннелей, а окружающая порода оставалась неподвижной.
Работы приостановили и вызвали дополнительную комиссию. В течение нескольких дней проводились замеры давления, акустические тесты, попытки зафиксировать микродвижения. Аппаратура показывала странные отклонения: отражённые сигналы в тоннелях вели себя нестабильно, будто внутреннее пространство меняло форму между замерами. Но никаких вибраций или толчков не фиксировалось.
Наиболее тревожным моментом стало исчезновение одного из боковых ходов. Его успели частично обследовать, зафиксировать длину и направление, но спустя несколько дней он просто перестал существовать. На его месте была сплошная порода, такая же гладкая, как стенки остальных тоннелей, словно ход никогда не вскрывали. Документы с первичными замерами остались, но сопоставить их с текущей картиной стало невозможно.
Официальное объяснение в итоге свели к редкому сочетанию геологических факторов и необычному поведению пластов под давлением. В отчётах фигурировали формулировки о «динамичной структуре глубинных пород» и «нетипичных процессах пластического смещения». Однако сами участники экспедиции признавали между собой, что таких процессов они не видели ни до, ни после. Масштаб, скорость и аккуратность изменений не укладывались в привычные рамки.
Через несколько недель объект окончательно законсервировали. Входы в район засыпали, оборудование вывезли, а дальнейшие исследования перенесли в другие зоны. К тоннелям больше не возвращались. По документам участок числился сложным и нецелесообразным для дальнейшей разработки.
Спустя годы отдельные специалисты вспоминали эту историю как странный эпизод, который не удалось толком объяснить. Никаких официальных продолжений у неё не было. Не появилось ни новых отчётов, ни повторных экспедиций. Остались только схемы, разрозненные записи и ощущение, что под землёй тогда столкнулись не просто с пустотами, а с чем-то, что реагировало на вмешательство — без шума, без обрушений, но вполне ощутимо.