Казалось бы, история семьи Товстиков исчерпала себя: после череды публичных скандалов и откровенных интервью казалось, что все тайны уже раскрыты, а ажиотаж неизбежно пойдёт на спад. Но действительность опровергает эти ожидания - на поверхность всплывают сенсационные детали, способные шокировать даже тех, кто считал себя готовым к любым поворотам этой драмы.
Источник информации оказался неожиданным: вместо очередного вирусного поста в соцсетях сведения поступили из уст человека, лично знакомого с участниками событий. Его рассказ пролил свет на скрытую механику происходящего, позволив увидеть целостную картину. Оказывается, за чередой громких измен, дорогостоящих пластических операций и регулярно сменяющихся спутниц жизни кроется необычная одержимость главного героя - своеобразная маниакальная коллекционность, только вместо детских игрушек здесь задействованы совсем иные масштабы и ресурсы.
Именно этот ключ помог наконец собрать воедино все фрагменты запутанной истории.
Оказалось, что у Романа есть весьма своеобразное увлечение, выходящее за рамки обычного стремления к роскоши и престижу. Его подлинная страсть связана с совершенно иным - с одержимостью конкретным, почти идеальным типом женской фигуры, который словно выгравирован в его сознании. Если присмотреться, можно уловить закономерность: дело не в чертах лица, а в силуэте. Одна моя знакомая, сдерживая смех и озираясь по сторонам, охарактеризовала его как своеобразного коллекционера, у которого существует жёсткий эталон - пышные, округлые формы, доведённые до совершенства усилиями пластических хирургов.
Для Романа это не просто предмет эстетического восхищения: он буквально покровительствует этому направлению, воспринимая оплату операций как обыденный знак внимания - сродни тому, как другие дарят цветы.
Эта необычная «программа поддержки» породила целую сеть заинтересованных женщин, узнавших о возможности получить столь щедрый «подарок». Далеко не все из них рассчитывают на официальный брак, однако шанс воспользоваться благосклонностью состоятельного покровителя кажется им заманчивым.
В результате разворачивается негласная конкуренция за его внимание. Некоторые, подобно Марии Эстер‑Трубицыной, начинают считать, что оплаченная операция автоматически даёт им пожизненное право на особое место в жизни Романа.
Вот, что бросила Полине эта Эстер-Трубицына, оцените градус заявлений.
Для неё это вовсе не постыдный секрет, а весомый аргумент, подтверждающий прежнюю важность в его жизни. Фраза о его желании "посмотреть на сделанную работу" теперь раскрывается в новом свете: разумеется, он хотел убедиться, что инвестиции в очередной "экспонат" оправдали себя.
Подобно искушённому коллекционеру, он тщательно оценивает результат - насколько безупречно воплощён его эстетический идеал.
Рассматривая ситуацию под этим углом, все кажущиеся странности выстраиваются в чёткую систему. Бесконечный круг "подруг", обвинения Елены в «поставках девочек», череда измен - не беспорядочная личная жизнь, а отлаженный механизм удовлетворения специфического, дорогостоящего вкуса. Каждая женщина искренне верит, что именно она - особенная, что операция была сделана ради неё одной.
А он всего лишь пополняет коллекцию, неукоснительно следуя своему эталону.
Парадоксально, но в этой схеме особенно выделяется история Полины Дибровой. Презрительное «провинциалочка» от одной из "предыдущих моделей" звучит жестоко, но отчасти правдиво. Полина - женщина не наивная, однако оказаться в эпицентре этой своеобразной "игры", где ты не единственная и неповторимая, а лишь очередная "актуальная модель", требует либо немалой отваги, либо полного непонимания происходящего.
Возможно, Полина искренне верит, что обрела родственную душу после пережитых испытаний. Однако в интервью у Собчак Елена косвенно опровергала эту иллюзию, давая понять, что Роман видит в Полине скорее практичный вариант, нежели возлюбленную.
Возникает закономерный вопрос: воспринимает ли он её как самостоятельную личность или же как очередное удачное приобретение, которое к тому же безупречно исполняет роль заботливой мачехи для шестерых детей?
Ответ, к сожалению, не вызывает сомнений.
Поражает другое: все участницы этой истории - от Елены, которая, по некоторым предположениям, сама участвовала в отборе, до многочисленных «подруг» и самой Полины - испытывают друг к другу откровенную неприязнь. Каждая убеждена в своём превосходстве, считая себя умнее и избраннее остальных. Они словно делят на части мужчину, который, вероятно, видит в них не живых людей, а лишь эстетические объекты для своей коллекции.
При этом женщины ожесточённо соперничают за право считаться наиболее ценным "экземпляром".
Реакция читателей лишь подчёркивает абсурдность ситуации: в комментариях звучат ёмкие характеристики вроде "жизнь насекомых" или "из жизни извращенцев".
С этим трудно не согласиться. Подлинные, здоровые отношения выглядят совершенно иначе. Перед нами не повествование о любви или пылкой страсти, а скорее дорогостоящий абсурдный спектакль, где истинная ценность определяется не глубиной чувств, а специфическими внешними параметрами и возможностью эффектно их презентовать.
Наибольшая трагедия этой истории кроется не в поведении взрослых, превративших свою репутацию в площадку для демонстрации тщеславия. Настоящие жертвы - дети, которые невольно оказались втянуты в этот хаос. Им предстоит расти, учиться, выстраивать дружеские связи, но вместо этого они вынуждены наблюдать, как жизнь превратилась в непрекращающееся реалити‑шоу: папины "знакомые" с обновлёнными чертами лица конфликтуют с мамой, а мама отвечает обвинениями в воровстве.
Как в таких условиях сформировать здоровое доверие к миру и представление о семье? Эти вопросы остаются без внимания тех, кто поглощён борьбой за место под солнцем и доступ к финансовым ресурсам.
В финале этого нескончаемого представления - Полина, главная героиня очередного сезона, застывшая в наивной надежде. Она искренне верит, что её история станет исключением из правил этого причудливого цирка. С широко раскрытыми глазами она смотрит на своего нового Ромео, не подозревая, что в этом театре все роли временны, а сценарий следующего акта уже создаётся - вероятно, в ином кругу, среди других "подруг".
И главный вопрос, который остаётся открытым: сколько времени потребуется провинциальной героине, чтобы разглядеть за роскошными декорациями и дорогими подарками извечную надпись "Временная вакансия"? Месяц? Год? Или ровно столько, сколько нужно для появления новой претендентки, ещё лучше соответствующей установленным стандартам коллекции?
Друзья, что думаете об этом?