Красное солнце Торманса
Приключения – мучения
Иван Ефремов: свобода внутри нас
<< В недавнем интервью с корреспондентом «Литературной газеты» я попытался рассказать о влиянии приключенческих книг на воспитание молодёжи. Влиянии, куда более значительном, чем это кажется иным литературоведам, упорно считающим приключенческие вещи (впрочем, и научную фантастику) литературой второго сорта. Смотря для кого второй сорт! — следует прямо, без обиняков ответить поборникам бытовой литературы и отказаться от испытанного приёма: сравнения с великими образцами. Всё дело в том, что до понимания «большой» литературы мы, вполне естественно, дорастаем не вдруг. В начале нашей жизни и образования весьма заметную роль играют книги приключенческого характера. Причём, для ребят активных, энергичных, мечтательных и любознательных этот вид литературы на какой-то период жизни главный. Ничего в этом вредного или отупляющего нет, наоборот, есть определённая польза. Так было со мной, с целым рядом моих сверстников, с несколькими поколениями тех, кто был старше. Не говоря уже о Жюле Верне, Джеке Лондоне, Киплинге и Майн Риде, мы зачитывались Хаггардом, Луи Жаколио, Буссенаром, Сальгари, Эберсом, Марриэттом, Пембертоном, позднее Пьером Бенуа,— это были многотомные собрания сочинений, в сумме познакомившие нас с природой разных стран мира и с разными историческими эпохами.
Иван Ефремов, «Да, ради приключений!»
«Литературная газета» от 12 марта 1969 года (№11). Стр. 5. >>
В это время, весной 1969 года в "Технике-Молодёжи" была опубликована самая интересная и приключенческая глава восьмая "Три слоя смерти" "Часа Быка". Несмотря на трагичность этой главы она была и самая интересная и самая характерная вообще для творчества Ивана Ефремова. Путешествия, приключения и сражения! Содержание этой главы роднит "Час Быка" с подобными эпизодами "На краю Ойкумены" – ночная схватка при лунном свете Кави, Кидого и Пандиона с гишу, когда про тройку друзей забыли и оставили на месте охоты Повелители Слонов. С главой "Камни в степи" в "Лезвие бритвы" и похождениями команды яхты "Аквила" у Берега Скелетов. Красивые динамичные рисунки Александра Побединского. Черно–белые и цветная вкладка в золотисто–розовых красках. В общем, глава "Три слоя смерти" была и есть самая любимая в "Часе Быка" и несчётное количество раз перечитывалась. Разумеется, представлялось, а как бы надо было действовать в этих обстоятельствах и как бы действовали там на месте, люди из 1970х и 80х годов СССР, вдруг оказавшиеся рядом с земной и тормансианской экспедициями. Собственно это единственная глава показывающая сам Торманс и его природу вне городов. Как семеро землян долгое время, почти всё время, были заперты во Дворце Владыки и не видели настоящую жизнь Торманса, так и в дальнейшем они были заперты в урбанизированной среде Торманса и это была единственная попытка показать Торманс и увидеть его глазами читателей. Скудные описания Дворца Владыки, Садов Цоам, Города Средоточия Мудрости в сумме не занимают и десятой части того объёма описаний хвостового материка увиденного глазами Тивисы Хенако, Тор Лика и Гэн Атала. Несмотря на общее настроение землян удрученных последствиями экологической, демографической и социальной катастрофы на Тормансе в Век Большой Беды, красоты природы Торманса всё-такие прорываются сквозь пелену их настроения и отчуждения. Вообще, главная идея, тональность, звучащая струна "Часа Быка" – это отчуждение. Землян от тормансиан и наоборот, народа и власти, людей от природы, настоящего от прошлого, сегодняшнего от истории. И описание осознание этого землянами и тормансианами, и попытками и поисками путей преодоления такого состояния. Даже не Инферно главная "музыкальная нота" всей этой истории, а отчуждение. Впрочем, можно сказать и по-другому: – отчуждение главная причина и признак Инферно на Тормансе. И началось всё это с отчуждения от Земли две с половиной тысячи лет назад. А глава "Три слоя смерти" начинается с того, что после долгого морского перехода по Зеркальному морю, вероятно ночного, Гэн Атал любуется утренними яркими красками в кильватерном следе за кормой их мореходного катамарана. События происходят утром, вероятно вскоре после рассвета, у восточного побережья хвостового континента примерно на 50°–60° южной широты Торманса Грудного или Брюшного полушария, если считать обратное Спинным полушарием. По аналогии с земными – Западным и Восточным. Может быть это полушарие на Тормансе называется Лицевым или Глазным и художники и поэты прошлого рисовали его с двумя глазами Змеи – Городом Средоточия Мудрости и Кин-Нан-Тэ. В общем, если считать размеры Торманса близкими к Земле и в одном градусе меридиана около 111 километров, то чтобы между нынешней столицей Торманса Городом Средоточия Мудрости и прежней второй столицей Торманса Кин-Нан-Тэ было по ортодромической прямой примерно семь тысяч километров, берём ширину Экваториального океана в тысячу километров по обе стороны экватора и ещё пять тысяч километров на юг до Кин-Нан-Тэ. Кин-Нан-Тэ лежит где-то на широте Москвы и Ленинграда Земли. "Ближе к полюсу" от умеренных широт. Но климат южного полушария Торманса совсем другой, отличный от этих широт обоих полушарий Земли, намного теплее и даже жарче. Чтобы между Кин-Нан-Тэ и ГСМ было по ортодромической прямой примерно семь тысяч километров оба материка столичный в Головном полушарии и прежний столичный в Хвостовом полушарии, должны лежать друг напротив друга через экватор. И вероятно обе столицы лежат на нулевом меридиане или с небольшим сдвигом по широте. Какой в нынешнюю эпоху на Тормансе принят нулевой меридиан неизвестно, вероятно по Городу Средоточия Мудрости. Во всяком случае от побережья Экваториального океана Хвостового материка лежащего где-то под 10° южной широты и до широты Кин-Нан-Тэ лежит пять тысяч километров и сорок–пятьдесят градусов по меридиану и вряд ли населённые места тянутся выше 35° южной широты. Поэтому на вопрос в какой аэропорт прилетел Гэн Атал и где встретился с Тивисой и Тором, можно ответить – в какой-то мегаполис на побережье не выше 35° южной широты. А дальше минимум две тысячи километров, а то и три и четыре тысячи, несколько суток вверх по Зеркальному морю в сторону южного полюса. При скорости катамарана в 50 км/час это сорок–восемьдесят часов хода. Вероятно на предельную дальность. Ясно, что до побережья Чендин-Тот катамаран шёл всю ночь и рассвет застал вблизи побережья. Вот вопрос кто выбирал маршрут представляет загадку. Почему не был выбран маршрут с заброской самолётом в аэропорт Кин-Нан-Тэ и дальнейшее путешествие со свежими силами в обратную сторону на восток к Зеркальному морю, так и осталось неизвестным. Вообще по климату описание южного хвостового континента на широте Москвы и Ленинграда Земли, напоминает Африку, Центральную Америку или Австралию, только красное солнце Торманса не поднималось выше 30°–40° на горизонтом. Иначе путешественникам было бы совсем уж нестерпимо жарко. И обдув скафандров бы не сильно выручал. Наверное погода и климат напоминали осень в Мексике и Калифорнии. Но общее впечатление землян от Торманса было безрадостное, только движение и выручало и поднимало настроение. Ведь даже Сады Цоам, наверное самые красочные и выдающиеся их сохранившихся за двухтысячелетнюю историю человечества на Тормансе разочаровали землян. Примерно как Бахчисарайский Дворец разочаровывает гостей ожидающих чего-то подобного дворцам Петергофа, Самарканда или Стамбула. Даже обидно и жаль за Владык Торманса, чью роскошь жилища не оценили земляне. Так и на весь Торманс смотрели – бедно, скученно и убого. Красивая ветренная ночь в Садах Цоам и та была занята переговорами с Таэлем, а не романтичным любованием красотами огней далекой столицы под темным беззвездным небом высоких широт Галактики. Мрак в душе землян отражался в их глазах смотрящих на Торманс. А о куда мрак в душе землян? А это надо спрашивать Кин Руха, а он куда-то запропастился, повлияв тем самым и на настроение Родис. И на настроение всех действующих лиц. Так называемый обман Родис инсценировашей прямую связь с Землёй. А зачем? Зачем Фай Родис было инсценировать прямую связь с Землёй, пусть и с затратами огромной энергии? Зачем надо было ссылаться на разрешение Землёй решительных действий? Что нельзя было сослаться на выданные ещё на Земле инструкции? Показать надо было, что Земля видит и знает? Зачем вызывать второй звездолёт с Земли, а не лучше ли объявить, что заранее условлен прилёт второго звездолёта? Без указания сроков. Да и с местом посадки в безлюдной местности неясности. Зачем это изначально оговорили земляне? Почему не в аэропорту столицы? Из соображений безопасности? Чьей? К безопасности Владык во Дворце очень плохо относились все земляне, особенно Вир Норин и Чеди Даан. Безопасности звездолёта? Обычных тормансиан? Так сел бы звездолёт на аэродроме Владык перед Садами Цоам! В чем проблема? И местность не людная и не столица и ездить в неё не долго. И Владыкам крайне неуютно в рассуждении всепланетной наркотизации с персональным отбором. И с показом стереофильмов Земли интересные возможности. Столица ж! Да хоть танцы, спортивные соревнования и бега на СДФ показывать гостям из столицы. Соображения безопасности при старте и посадке звездолёта? А что, плоскогорье Реват в Индии, такая безлюдная местность? Маневренности у звездолёта явно достаточно для точечной посадки. Собирался же Гриф Рифт поднимать и сажать звездолёт в Кин-Нан-Тэ! В аэропорту или прямо посреди Старого города? Да и выдергивать землян из Дворца Владыки сев по соседству было бы при необходимости гораздо удобнее. Нее, странностей в этой истории гораздо больше, чем видно на первый взгляд! Куда пропал Кин Рух, который и заварил всю эту кашу с Инферно и Тормансом. Почему Родис пришлось взвалить на себя эту ношу. Стремилась ли она к этому, так часто повторяю, что я так мало знаю и постоянно делаю ошибки? Почему нельзя было покрутиться ещё два месяца на орбите Торманса ожидая полной иммунизации? Зачем нужна была инсценировка Родис? Нет, действительно зачем? Почему не посадить было "Темное Пламя" в правительственном аэропорту возле Дворца Владыки? Что вообще можно точно и твёрдо узнать о планете и жизни на ней людей за местный год, два–три земных месяца? Это вообще ни дипломатическая, ни военная, не торговая, ни научная миссия, даже ни прогрессорская! Экспериментальная отработка теории Кин Руха? Помощь человечеству Торманса? И за сто тридцать лет больше никакого контакта и контроля? – Вам, как сразу помочь, или желаете помучиться? – Лучше конечно, ещё потормансианиться!
Дикая какая-то история!