— Надь, немного хоть имейте совесть! Вы год целый живете на всем готовом, вы даже на продукты не скидываетесь! Семья из трех человек сидит на нашей со Стасом шее. Ты хоть маму пожалей! Она всю пенсию почти тратит на то, чтобы вас и отпрыска вашего прокормить. Сын твой ест, как взрослый мужик! Берет чужое без спроса. Надоело, ей-богу! Начните, наконец, продукты ходя бы для себя покупать!
***
Сначала послышался грохот сбрасываемого рюкзака, потом шарканье по коридору, и, наконец, дверь в комнату Поли распахнулась без стука.
— Поль, я есть хочу, — заявил племянник с порога.
Ему было десять. Рослый, рыхловатый мальчик с вечно требующим взглядом. Он стоял в расстегнутой куртке, глядя на тетку так, словно она была официантом, который непозволительно долго несет меню.
Поля выдохнула, стараясь подавить поднимающуюся волну раздражения.
— Привет, Тёма. Руки помой сначала.
— Я мыл в школе. Че есть?
— Артем, я работаю, — процедила она, не поворачиваясь к нему лицом полностью. — Посмотри в холодильнике.
— Там пусто. Бабушка суп варила, но он невкусный, овощной. Я нормальной еды хочу. У вас там макароны с мясом были.
Поля сжала мышку так, что та скрипнула. Макароны с мясом. Фарш по акции, который она крутила сама, и самые дешевые макароны. Это был ужин для Стаса. И ее обед. Рассчитано строго по граммам. Они со Стасом жили в режиме жесткой экономии уже год. Каждая копейка летела в кубышку с надписью «Стройка». Они не покупали одежду, не ходили в кино, стриглись у подруги на кухне. Они терпели.
— Макароны — это дяде Стасу на ужин, — твердо сказала Поля. — Ешь суп.
— Не хочу я суп! — заныл Артем, проходя вглубь комнаты и плюхаясь на диван. — Ну Поль! Разогрей макароны. Тебе жалко, что ли? Я растущий организм, мне белок нужен.
«А мне нужна тишина и деньги», — подумала Поля. Но вслух этого не сказала. Она встала. Проще было дать ему эту несчастную тарелку, чем слушать нытье и сбиваться с рабочего ритма. Время — деньги. В прямом смысле.
Она пошла на кухню. Квартира, когда-то просторная трешка, теперь напоминала общежитие. Поля и Стас выкупили долю, это была их законная территория. Но мама, добрая душа, пустила пожить брата с женой. «Временно, пока они на ноги встанут», — говорила она полгода назад. Брат, Виталик, и его жена Надя встали на ноги своеобразно: они набрали кредитов.
На кухне в раковине горой возвышалась грязная посуда. Надя с утра жарила себе тосты и пила кофе, но помыть чашку, видимо, было выше ее достоинства.
Поля достала сковородку. Там оставалось ровно две порции макарон по-флотски. Она положила половину в тарелку, сунула в микроволновку.
— Хлеб достань сам! — крикнула она.
Артем пришлепал на кухню, уже уткнувшись в телефон.
— А майонез есть?
— Нет. Майонез мы не покупаем.
— Ну во-о-от, — протянул племянник, садясь за стол. — Сухо же. Ладно, давай так.
Он ел быстро, жадно, роняя крошки на пол. Поля смотрела на исчезающую еду и считала в уме. Теперь ей придется либо не обедать, либо варить пустую гречку. Фарша больше нет. До зарплаты три дня.
— Спасибо, — буркнул Артем, отодвигая пустую тарелку. Встал и пошел к себе. Тарелка осталась на столе.
— Убрать за собой не хочешь? — спросила Поля ему в спину.
— Потом! У меня катка!
Поля подошла к столу. Взяла тарелку. Ей хотелось швырнуть ее об стену. Но посуду бить нельзя — это расходы. Она вымыла тарелку ледяной водой (горячую экономили), вытерла руки и вернулась к компьютеру. Аппетита не было. Была только глухая, тяжелая злость.
***
Вечером пришел Стас. Он работал на складе, вечно брал дополнительные смены. Молча обнял Полю, уткнувшись носом ей в макушку.
— Есть что-нибудь? — тихо спросил он. — С утра маковой росинки не было.
Поля отвела глаза.
— Гречка. С маслом.
Стас отстранился, вопросительно поднял бровь.
— А макароны? Ты же вчера говорила...
— Тёма съел.
Стас сжал челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он ничего не сказал про ребенка, он никогда не ругался с племянником, считая это ниже своего достоинства. Но Поля видела, как в его глазах темнеет.
— Понятно. Гречка так гречка.
Они сидели на кухне, жуя сухую кашу. В дверь позвонили. Явились «хозяева жизни». Виталик и Надя. Шумные, румяные с мороза. Виталик тащил огромную коробку — новый игровой монитор. Надя шуршала пакетами из бутика одежды.
— О, ужинаете? Приятного! — весело бросил Виталик, протискиваясь с коробкой в коридор. — А мы вот Тёмке обновку взяли, а то жалуется, что старый монитор глаза портит.
— Молодцы, — сухо сказал Стас, не поднимая головы от тарелки.
Надя зашла на кухню, распаковывая пакет.
— Фух, ну и цены! Представляешь, Полина, пуховик взяла, всего пятнадцать тысяч, скидка сорок процентов! Грех не взять. Тебе, кстати, не надо? Там серенький висел, твоего размера.
Поля посмотрела на свой свитер, который носила уже третий год.
— Нет, Надь. Мне не надо. Нам дом надо строить.
— Ой, да дался вам этот дом! — Надя махнула рукой, открывая шкафчик. — Жизнь одна, надо жить здесь и сейчас. Мам, а где хлеб?
Мама, которая все это время тихо сидела в своей комнате, выглянула на шум.
— Так кончился, Наденька. Я думала, вы купите.
— Ну вот, — Надя надула губы. — Мы с сумками, устали. Виталь, сходи за хлебом!
— Не пойду, я монитор подключаю! — донеслось из комнаты.
— Ладно, без хлеба обойдемся, — Надя достала из морозилки пачку пельменей (своих, дорогих, "Сибирская коллекция") и начала варить. Себе, мужу и сыну. Ровно столько, чтобы хватило им.
Поля и Стас переглянулись. Пельмени пахли одуряюще вкусно. Мясом, специями. Стас доел гречку, выпил воды и встал.
— Я спать. Завтра вставать в пять.
Поля мыла посуду (свою и Стаса), слушая, как за спиной Надя кормит свое семейство.
— Тёмочка, иди кушать! Пельмешки сварились! Со сметанкой!
Артем прибежал, чавкая и радуясь.
— О, кайф! А то я после школы голодный был, тетя Поля одними макаронами накормила, без всего.
Надя бросила на Полю быстрый взгляд.
— Ну, что дали, то и ешь. Тетя Поля экономит.
Это прозвучало так уничижительно, словно "экономит" означало "ворует". Поля выключила воду, тщательно вытерла раковину и вышла. Если она останется еще на минуту, будет скандал. А скандал — это нервы. Нервы надо беречь.
***
На следующий день ситуация повторилась. Поля работала, погруженная в чертежи. Артем вернулся из школы. Дверь распахнулась.
— Поль, че пожрать?
Слово «пожрать» резануло слух. Поля медленно повернулась на стуле. Внутри нее что-то щелкнуло. Спокойно, холодно и окончательно.
В холодильнике стоял контейнер. В нем было два куриных бедра и рис. Это был обед и ужин. На двоих. Надя и Виталик утром снова ушли, не оставив ребенку ничего, кроме йогурта, который он выпил перед школой.
— Тёма, подойди сюда, — тихо сказала Поля.
Мальчик подошел, ожидая, что сейчас его отправят на кухню.
— Слушай меня внимательно. Я больше не буду тебя кормить.
Артем захлопал глазами.
— В смысле?
— В прямом. Твои папа и мама работают. Они получают зарплату. Они покупают мониторы, пуховики и машины. Еда — это тоже то, что нужно покупать. Я и дядя Стас копим на дом. Каждая тарелка супа, которую ты съедаешь, — это кирпич, которого нам не хватит.
— Ну ты даешь... — протянул Артем, криво усмехаясь. — Тебе жалко тарелки супа? Ты же родственница.
— Жалко, — твердо сказала Поля. — Мне жалко моего труда и труда дяди Стаса. Твои родители не оставляют тебе еду не потому, что у них нет денег, а потому что им лень или плевать. Они считают, что я обязана это делать. Но я не обязана.
— И че мне делать? Я голодный!
— У тебя есть телефон. Звони маме.
— Она на работе, орать будет.
— Пусть орет. Это ее обязанность — обеспечить тебя обедом. Звони. Прямо сейчас. Включи громкую связь.
Артем помялся, но видя, что тетка не шутит и к холодильнику не метнется, достал смартфон. Набрал номер.
— Алло, мам?
— Да, зай, что такое? Я занята, у меня клиент! — голос Нади звучал раздраженно.
— Мам, я есть хочу. А тетя Поля не кормит. Говорит, еды нет.
На том конце провода повисла пауза. Потом голос Нади стал визгливым:
— В смысле не кормит? Полина там? Дай ей трубку!
Пацан молча протянул ей телефон.
— Надя, твой сын хочет есть. Ты оставила ему обед?
— Полина, ты в своем уме? Ребенок из школы пришел! Тебе трудно тарелку налить? Мы же одна семья! Вечером придем, сочтемся!
— Нет, Надя. Не сочтемся. Вы живете здесь бесплатно. Вы не платите за коммуналку. Вы не скидываетесь на продукты. Вы покупаете вещи себе. А кормлю его я. Это закончилось. Прямо сейчас.
— Ты... ты мелочная! — заорала Надя. — Ребенка голодом морить?! Я приеду, я тебе устрою!
— Приезжай. И привези еду.
Поля нажала кнопку отбоя на телефоне племянника. Артем смотрел на нее с испугом. Он впервые видел тетку такой. Железной.
— И что теперь? — спросил он тихо.
Поля вздохнула. Злость ушла, осталась усталость. Ребенок действительно не виноват, что его родители — инфантильные эгоисты. Но и она не мать Тереза.
— Теперь ты ждешь маму. Или папу. Можешь сделать чай. Чай и сахар у нас общие, бабушкины. Хлеб, кажется, тоже был.
— С сахаром невкусно... — буркнул он.
— Зато сытно. Все, Артем. Дверь закрой с той стороны. Я работаю.
Он вышел. Поля слышала, как он гремит на кухне чайником. Ей было жаль его? Да. Но себя ей было жальче. И Стаса.
***
Вечером был Армагеддон.
Надя и Виталик ворвались в квартиру, как ураган. Надя даже не разулась, пролетела на кухню, где Поля чистила картошку (три штуки, ровно на ужин).
— Ты! — Надя ткнула в Полю пальцем с длинным маникюром. — Ты как посмела? Он звонил мне, плакал! Сказал, что живот болит от голода!
— Не ври, — спокойно ответила Поля, не отрываясь от картофелины. — Он пил чай с печеньем, которое нашел у бабушки в заначке.
— Ты обязана! Ты дома сидишь, зад греешь! Тебе сложно ребенку поварешку супа налить?!
— Сложно, — Поля положила нож и повернулась. — Надя, давай посчитаем. Килограмм мяса стоит пятьсот рублей. Твой сын съедает порцию мяса каждый день. Это пятнадцать тысяч в месяц. Плюс гарнир, плюс масло, плюс газ, который я трачу, чтобы это приготовить. И мое время. Ты готова мне платить пятнадцать тысяч в месяц за услуги повара и продукты?
— Мы родственники! Какие деньги?! — вступил Виталик, багровея лицом. — Ты совсем на деньгах помешалась со своей стройкой! У тебя племянник родной!
— Вот именно, Виталик. Родной племянник. Твой сын. Почему ты купил монитор за тридцатку, но не купил сыну обеды в школе? Или не заказал доставку еды домой? Почему твой ребенок — моя проблема?
— Потому что мы живем вместе! — рявкнула Надя. — Вот переедете в свой сарай, тогда и будете жадничать!
В кухню вошел Стас. Он вернулся десять минут назад и слышал все из коридора. Он встал рядом с Полей. Спокойный, большой, мрачный.
— Значит так, — сказал он тихо, но так, что Надя сразу захлопнула рот. — Этот балаган заканчивается. Я терпел ради тещи, но всему есть предел.
Он достал из кармана блокнот.
— С сегодняшнего дня мы делим полки в холодильнике. Верхняя — наша. Нижняя — ваша. Если я увижу, что с нашей полки пропал хоть кусок сыра, я врежу замок на дверь своей комнаты и поставлю холодильник туда.
— Вы больные... — прошептала Надя.
— Далее, — продолжил Стас. — Коммуналка. Мы платим за себя и за маму. Вы — за троих. Квитанции делим ровно по прописанным головам, плюс ваше фактическое проживание. Не нравится — съезжайте на съемную. С вашими доходами вы вполне можете это позволить.
— Мама! — взвизгнула Надя, обращаясь к теще, которая сжалась в углу на табуретке. — Ты слышишь, что они говорят?! Они нас выгоняют!
Мама, Полина Сергеевна, посмотрела на дочь, потом на Полю. В ее глазах стояли слезы. Ей было жалко всех. Но она видела, как почернел лицом Стас за этот год. Как похудела Поля.
— Надя, — тихо сказала мама. — Они правы. Вы живете уже год. Денег не даете. Я с пенсии продукты покупаю, а Тёма все съедает. Мне тоже тяжело.
Это был удар в спину. Надя поперхнулась воздухом.
— Ах так... Хорошо. Хорошо! Подавитесь своей картошкой!
Она схватила мужа за рукав.
— Пошли, Виталя. Закажем пиццу. Тёма, одевайся, мы едем в кафе! Здесь нас ненавидят!
Они ушли, громко хлопнув дверью. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Поля опустилась на стул. Руки дрожали.
— Ты как? — Стас положил руку ей на плечо.
— Нормально. Просто... противно.
— Зато честно.
***
Прошла неделя.
Атмосфера в квартире была ледяной. Надя и Виталик демонстративно не здоровались. Они купили маленький холодильник и поставили его у себя в комнате (видимо, в кредит, но это уже никого не волновало).
Теперь, когда Артем приходил из школы, он не шел к Поле. Он шел в комнату родителей, открывал свой холодильник и брал оттуда еду. Надя стала покупать ему готовые обеды в лотках или колбасу с сыром.
Однажды Поля столкнулась с племянником в коридоре. Он жевал бутерброд с ветчиной.
— Привет, — буркнул он, пряча глаза.
— Привет, Тёма, — спокойно ответила Поля.
— Слушай... — он замялся. — Там это... Мамка злится, говорит, ты жадина. Но папка вчера сказал, что ты права. Типа, они реально борщанули.
Поля удивилась. Виталик? Признал?
— Ну, хорошо, если так. Ты наедаешься?
— Ага. Мама теперь лазанью покупает готовую. Вкусно. Только греть долго.
— Ничего, справишься. Ты же мужчина.
Артем хмыкнул, откусил кусок бутерброда и пошел к себе.
Поля вернулась к компьютеру. Открыла файл со сметой. Там, в графе "Накопления", светилась приятная цифра. Еще немного, еще пару месяцев — и они зальют фундамент.
Вечером она готовила ужин. Котлеты. Настоящие, мясные. Надя на кухне разогревала пиццу. Они стояли спина к спине, молча.
— Соль передай, — вдруг сказала Надя. Глухо, без привычного вызова.
Поля подвинула солонку.
— Спасибо.
Это было маленькое перемирие. Не дружба, нет. Дружбы уже не будет. Но это было признание границ.
Поля смотрела, как жарятся котлеты, и понимала: она все сделала правильно. Жалость — плохой советчик, когда на кону стоит твоя жизнь. И иногда, чтобы тебя начали уважать, нужно просто сказать "нет" и закрыть холодильник.
Через год они переедут. И там, на своей кухне, она, может быть, даже испечет пирог и позовет их в гости. Но это будет уже совсем другая история. А пока — каждый ест из своей тарелки. И это было справедливо.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.