Начало часть 1
Продолжение часть 2
Сегодня мы, кажется, знаем все об истории Великой Отечественной войны. Однако остаются некоторые малоизученные сюжеты. - о том, как праздновали наши деды и прадеды Новый год во время войны на передовой.
В окопах, землянках и блиндажах - справляли праздник: свидетельство тому - подлинные письма с фронта, газеты, новогодние открытки. Представляю вашему вниманию фронтовые новогодние истории.
Из этих воспоминаний ветеранов и складывается история Великой Отечественной войны.
Некоторые истории покажут наличие юмористической нотки, эти истории рассказаны точно слово в слово… от первого лица фронтовиков...
Винокур Николай Абрамович:
В декабре 1944 года напротив нас стоял немецкий штрафбат.
На Новый год, 31-го декабря, дивизионная разведка через наши порядки пошла в поиск, на захват «языка», а своего санинструктора с ними не было, и меня «одолжили» в группу прикрытия, на случай если придется выносить раненых разведчиков и оказывать на месте первую медицинскую помощь «языку» или нашим раненым.
Я с собой еще взял одного санитара-штрафника, своего «ординарца», в группе «поддержки» (прикрытия), кроме разведчиков были также арткорректировщик и связист.
Ночь темная, вьюжная, но при отходе немцы всех обнаружили, началась очень серьезная перестрелка, и так вышло, что тащить к своей траншее взятого «языка» пришлось мне и санитару, другие прикрывали.
Я немцу из пистолета прострелил обе ноги, чтобы не сбежал, и мы его поволокли под огнем. Притащили, в землянке у ротного я его перевязал, и немца отправили в штаб дивизии. Потом, дней через пять, Кобыхно спрашивает: Ты, вообще, представление имеешь, кого тогда взяли?!
- Кого? Штрафника немецкого, обычного «фрица»...
- Сам ты штрафник... Этот немец, бывший майор, служил в абвере. В Берлине в ресторане он напился и стал орать, что русские все равно победят, вот его за это разжаловали в рядовые и послали в штрафную. Не «язык», а сущий клад, в штаб фронта отвезли»...
Шварцберг Авсей Григорьевич:
31/12/1942. Комбат приказал произвести разведку.
У меня был солдат Гаврилец, украинец, хромавший после ранения. Он, как всегда, пошел со мной. Тихо...
В темноте наткнулись на нашу армейскую разведку. Разведчики сказали -«Удрали немцы! Нет никого впереди!».
Пошли всей ротой вперед. Обнаружили огромную землянку,а в ней накрытые столы, заваленные снедью, а в центре землянки стояла бочка с рейнским вином. Я крикнул, согласно инструкции, - «Не трогать! Все заминировано!».
Меня никто не слушал! Люди и так озверели от голода и постоянного гнетущего чувства, что скоро их обязательно убьют.
Рота накинулась на еду и выпивку, все смели начисто. «Подарили» нам немцы сытый, а главное, - бескровный Новый Год...
Фаворов Юрий Леонидович:
Новый 1942 год я встречал очень интересно.
В училище, да и в армии тоже, но в училище особенно, проверяют, как говорят, на "форму-20".
Что такое форма-20? На вшей. Искали вшей.
Ну, вот у кого-то нашли там вшей, и всех нас погнали в баню: как раз перед Новым Годом, 31 числа.
Поэтому встречал я Новый Год на дороге из бани в училище. Ночью из бани шли, и мороз был такой страшный! Тогда мы еще плохо были одеты, и у меня в ботинки была солома подложена, чтобы нога не замерзала.
Так когда мы пришли оказалось, что солома примерзла к ботинкам. В столовке кое-чем закусили, но никакой встречи Нового Года, конечно, не было.
Какая ж встреча? А на следующий день нам выдали новое обмундирование, новые сапоги, новые шинели. Нас так одели хорошо!
А вот Алексею Малеинову, защищавшему в 1942 году Кавказ, пришлось встречать новый год в горах.
Бойцы командарма Тюленева заняли оборону на перевалах Кавказского хребта. У немцев для войны в горах был создан специальный горно-стрелковый корпус "Эдельвейс" под командованием генерала Ланца.
Для большинства егерей этого корпуса горы Кавказа были очень хорошо знакомы. Еще в 30-х годах многие из них побывали здесь в качестве альпинистов, причем в сопровождении советских спортсменов.
В конце 1942-го немецкое командование задумало покорить Эльбрус, стратегически выгодную горную точку, откуда осуществлялся контроль за Баксанским ущельем.
На склонах Эльбруса для немцев представлял интерес "Приют одиннадцати" - комфортабельная туристическая гостиница и расположенная рядом метеостанция.
В операции участвовал хорошо экипированный отряд из 15 германских егерей под командованием капитана Грота. На метеостанции в это время находились Александр и Зоя Ковалевы (начальник "Приюта…" и метеоролог), а также радист Кучеренко.
Накануне к ним поднялась группа из четырех красноармейцев. Только наши стали готовиться к встрече Нового года высоте 4250 метров – как вдруг раздался стук прикладов и лязг затворов.
Немцев никто не ждал, но первым в дверь вошел капитан Грот. Первая реакция наших бойцов – стрелять на поражение.
Но вдруг Александр Ковалев поднял руку и вскрикнул «Отставить!» и обратившись к капитану сказал: "Курт, ты узнаешь меня?".
Оказывается, в лице немецкого офицера он узнал своего напарника по восхождению в соседнем ущелье. Узнал Ковалева и Грот.
Это спасло жизни наших: пятеро против пятнадцати егерей – силы были слишком неравные.
Необычность ситуации, вдали от командиров, подсказала дальнейшие действия. Противники превратились в друзей.
Из запасов были извлечены шнапс, рождественские пайки немцев, сало и спирт. Новогодняя ночь пролетела в воспоминаниях о восхождениях. А утром по-тихому расстались.
Немцы выполнили приказ, водрузив свои флаги на двух вершинах Эльбруса, которые потом тихо сняли советские альпинисты под руководством Александра Гусева.
Вместо новогодней ёлки – береза –это воспоминания зенитчиков…
На фронт Петр Игнатьевич попал в 1943-м - в тот год ему как раз исполнилось 17 лет. И сразу - командиром орудия в 404-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, на Карельский фронт, в Заполярье.
Их дивизион выполнял важную задачу - охранял железную дорогу Мурманск - Петрозаводск от налетов вражеской авиации. По этому пути осуществлялась доставка лэнд-лизовских грузов из морского порта Мурманска в центральные регионы страны.
Что такое Заполярье зимой?
Морозы за сорок, непролазные снега. Жили молодые зенитчики в землянке - низкий потолок, железная печурка, двухъярусные нары, открывающаяся вовнутрь дверь, по семь человек в одной землянке.
И так получилось, вспоминает Петр Игнатьевич, что их землянка оказалась самая многонациональная - татарин, ненец, чуваш, украинец, русские.
Новый год он и на войне Новый год.
А какой же праздник без нарядной елочки, Деда Мороза и Снегурочки? В гильзу от 37-миллиметрового снаряда зенитчики установили карликовую березку, нарядили ее обертками от консервов из праздничного «пайка».
На верхушку «елочки» водрузили конфету в яркой обертке. На праздничном столе красовались банки с консервированной колбасой, американской тушенкой, кусковой сахар и фляжка со спиртом.
А сказочных персонажей Нового года - Деда Мороза и Снегурочку - слепили из снега. Благо недостатка снега зимой в Заполярье не ощущается - сугробы выше пояса. Не обошлось и без новогоднего поздравления.
С наступающим 1944 годом нас поздравил командир дивизиона, - вспоминает Петр Игнатьевич. - Помню, он пожелал нам скорейшей победы, а главное, вернуться всем домой - живыми и здоровыми.
Наверное, он очень искренне нам это пожелал, от всего сердца: из моего расчета, слава Богу, никто не погиб.
После войны мы все вернулись домой.
Александр Гуденко, служивший в годы войны на судах Черноморского флота – морском буксире СП-16 и эсминце «Огневой», больше всего запомнил встречу нового 1943 года в Батуми, где находилась база флота.
Местные жители относились к морякам очень тепло.
"На наш корабль чуть ли не ежечасно приходили делегации с поздравлениями, - вспоминает Гуденко. - Прибыл с поздравлением и наш командир - адмирал Марков. На корабле установили елку, провели праздничный обед и в подарок получили увольнение на берег. Для меня, 19-летнего парня, новогодний праздник символизировал скорую победу".
А вот Петру Коровкo довелось встретить новый 1943 год на передовой в одной из штрафных рот. В канун праздника штрафникам для "сугрева" выдали по 100 граммов водки.
Народ согрелся и повеселел. Однако, что для взрослых мужиков 100 граммов?
Решили послать гонца. Бывший вор умудрился подобраться к немецким окопам и вбить в бруствер что-то вроде блока.
После этого на веревке написали фрицам записку: "Мы вам валенки, вы нам - шнапс!" и отправили ее немцам вместе с первым валенком.
Немцы мерзли, и валенки им были очень нужны. Вслед за первой посылкой пришел ответ – бутылка шнапса.
Операция закончилась полным успехом, а всей роте пришлось переобуться.
И тут, как предписывал план политработы, поздравлять с Новым годом штрафников пришел генерал….
От увиденной картины он обомлел – штрафники вповалку спали на дне окопов в ботинках с обмотками. А мороз был градусов под 30.
траншеей стоял перегарный дух. Речь генерала была короткой, но емкой.
Угроза расстрелять всех, кто вступил в сговор с врагом, была самой мягкой. Чтобы вернуть валенки, генерал дал полчаса.
После этого воодушевленные пьяные штрафники без всяких криков "Ура!", молча пошли на позиции немцев.
Без единого выстрела с ножами в руках заняли немецкие окопы, набив морды тем, кто не хотел расставаться с валенками.
К тому же прихватили оставшийся шнапс и еще опохмелились.
В итоге генерал поздравил их с Новым годом. Сказал при этом, что теперь видит перед собой настоящих бойцов Красной Армии. Но история на этом не закончилась.
Потом целую неделю немецкий репродуктор орал: "Рус швайн, отдай шнапс". Вот такой новогодний казус!
Кутыгин Тимофей Яковлевич: Кормили на фронте по-разному. Вот я помню, как мы Новый 1944 год встречали.
У нас один парень с Кавказа был, Константин Константинович Аргутин, пожилой такой, лет за 50.
Я, как парторг, его агитатором сделал. Он такие беседы задушевные вел, до войны он всю жизнь поваром работал.
Он рассказывал: «Я поработал во всех ресторанах Пятигорска и Нальчика», – потом говорит – такой-то ресторан, такие-то блюда, а мы до войны в ресторанах не были, названия даже не слышали. У нас каждый день каша, и то – пока ее до передовой донесут, она замерзнет. Он рассказывает, а мы слюни пускали, вот бы попробовать, вспомнишь домашнее. А Константин Константинович гордился этим и, когда проводил любую беседу, заканчивал этим.
Однажды, под Новый год, мы как раз с прямой наводки на закрытые позиции ушли, он мне говорит: «Командир, я вас прошу, дайте задание старшине, пусть найдет немного муки, я под Новый год хочу сделать пирожки», – а мы уже, за несколько лет, и название забыли.
Он все организовал. Причем, все по 100 грамм, а мы не стали, сливаем, а Новый год выпьем. Старшине говорю так и так, старшина: «Хорошо, он муку я привезу. На складах есть, попрошу и дадут муку».
Потом нам рыбу давали, ставриду, гороховую кашу, так Аргутин из этого начинку сделал, замесил тесто. Потом в блиндаже сделал печку и стал там под Новый год эти делать пирожки.
К нам в землянку все забегают, как же – запах идет, про дом напоминает.
Уже скоро 12 часов, все готово, вдруг радист кричит: «К бою!»
Все к орудиям бегут, тут за секунды все решается!
А тут комбат говорит: «Дорогие товарищи, поздравляю вас с наступающим Новым 1944 годом, желаю счастья, всем живыми вернуться домой, война уже скоро кончится! Приготовиться к салюту! Три снаряда, по немецко-фашистским захватчикам – беглый огонь!»
Мы отстрелялись, вернулись в окопы. Вся батарея туда, где пирожки.
Только налили, я, как парторг, маленькую речь произнес, и тут немцы как дали по нашей батарее, наверное, тоже нас «поздравили».
Они по площадям бьют, на пирожки сыпется грязь. Тут кто-то нашел плащ-палатку, накрыл пирожки.
Обстрел закончился, выпили, закусили – такие пирожки были! Даже в дивизионной газете была заметка, как мы Новый год встречали.
Пирожки были очень вкусные, я таких пирожков никогда не ел…
Вот такие искренние воспоминания о той страшной войне. Даже находясь в сложных фронтовых условиях люди, продолжали оставаться людьми. Они думали о родных и близких, поздравляли сослуживцев и верили в Победу!
А какой случай вам понравился больше всего?