Хранители воспоминаний.
В нашей коробке темно. Очень давно в неё никто не заглядывал. Раньше мы разговаривали, вспоминали, обсуждали и мечтали, и ждали Новый год. Постепенно разговоры в темноте стихли. Дольше всех не унимался прозрачный розовый шар, всё говорил, что в этом году нас точно достанут, вот-вот, точно, надо еще немного подождать. Но сколько времени, сколько этих «еще немного» уже прошло там, за картонными стенками, мы не знаем. Теперь и он замолчал, лежит где-то вон в том углу, точнее сказать не могу, нас разделяют слои газетной бумаги…и темнота. Здесь ничего не происходит. Остается только вспоминать.
Я так отчетливо помню наш первый Новый год! Нашу коробку с двенадцатью разноцветными стеклянными шариками подарили молодой семье на новоселье, которое как раз состоялось в декабре. Отец, худощавый мужчина с темными усами, принес и установил ёлку. Упоительный свежий запах сразу наполнил всю квартиру. Мама, пухленькая женщина небольшого роста, сказала, что это пахнет лесом. Она стала украшать её гирляндой из цветных лампочек. У неё под ногами крутилась четырехлетняя дочка. Маленькая егоза открывала все коробки, вытаскивала из них всё подряд и очень хотела потрогать каждый шарик, но их ей брать запретили, разобьёт ещё! Доверили вешать мишуру. И она вешала там, где доставала, все в одном месте, так что маме потом приходилось потихоньку перевешивать, чтобы было равномерно. Когда очередь дошла до нас, мы познакомились с новыми друзьями, другими шарами и разными сосульками, шишками, Снегурочкой и зайцем на прищепках, и огурчиком. Нас было много. Каждая ветка была занята, а на некоторых, особенно толстых, висело даже по две игрушки. А маленькая девочка, её звали Ева, всё бегала вокруг, разглядывая своё отражение в шарах и строила смешные рожицы. У неё были большие серые глаза и горячие ладошки (украдкой, пока родители не видят, она всё равно трогала наши бока).
Подарили ей на тот Новый год мешочек конфет. Ох и чумазая она была! А потом всё никак не хотела ложиться спать, просила читать ей сказки, лёжа на диване. Мама читала, а она слушала, улыбалась и смотрела на ёлку, пока, наконец, не уснула. Это был прекрасный праздник. И следующие несколько дней было тоже очень весело. Ева рассаживала под ёлкой свои игрушки – двух плюшевых собак и маленькую куклу, и устраивала им чаепитие или танцы, и пела, смешно коверкая слова. А ночью в тишине мы расспрашивали их о лете и о том, как они играют с ней на улице, и мечтали когда-нибудь сами всё это увидеть.
Так не хотелось слезать с ёлки, когда пришло время убирать её. Но впечатлений нам хватило на весь год. Всех очаровала маленькая Ева. Мы обсуждали все события, каждую деталь по несколько раз, и с нетерпением ждали новой встречи.
Следующий Новый год прошёл так же хорошо. Наша Ева смогла уже сама, но под строгим контролем мамы, повесить несколько шариков. Вечером было целое представление. Она рассказывала стих и кружилась, демонстрируя танец снежинок. Спать осталась в зале на диване рядом с ёлкой, лежала и улыбалась, а в её глазах отражались мигающие огоньки гирлянды. Я слушал её неторопливые мысли, она загадывала желания, засыпая: такую же куклу как у подружки Аньки, а лучше плюшевого медведя с бантиком, а ещё лучше, чтобы мама с папой не ругались, и мама больше никогда не плакала. «Всё обязательно сбудется! Доброй ночи, сладких снов!» - говорил я ей, но она, конечно, меня не слышала. Мне стало даже интересно, что же там за кукла у неизвестной Аньки. А вот про родителей я не понял, мы ведь никогда не слышали, чтобы дома кто-то ругался.
Прояснилось всё на следующий год. Как всегда, за неделю до праздника установили ёлку и украсили её игрушками. Мы дружно ахнули, увидев какой красавицей стала наша Ева. Она ещё подросла, а её некогда жиденькие русые волосики уже собирались в тугую косу. Когда с украшением было покончено, она собрала обрывки дождика и осыпавшиеся иголки, и отнесла в мусорное ведро. Настоящая мамина помощница! И каждый вечер перед приходом папы с работы, она быстро собирала свои игрушки, книжки и уносила в ящик.
31 декабря он пришел позже обычного, до Нового года осталось всего два часа. Как только в двери заворочался ключ, Ева спрыгнула с дивана и стала собирать разбросанные по нему цветные карандаши, которыми рисовала. Один из них упал на пол и покатился куда-то в сторону. Войдя в зал, папа сразу заметил его торчащий из-под кресла кончик, а ещё насыпавшиеся под ёлкой иголки, и начал возмущаться:
- Чё бардак-то такой?! Весь день только мультики смотришь, к порядку приучайся!
Мне было очень обидно за нашу Еву, ведь никаких мультиков по телевизору не показывали, весь вечер шли какие-то новогодние фильмы. А мама просила её посидеть в зале и не мешать накрывать на стол. Она как раз вышла из кухни и сначала пыталась успокоить отца, говорила, что сейчас всё уберет, но это не помогало. Его раздражало всё, что плохо лежит, и что хорошо лежит тоже. Наконец, мама не выдержала и закричала, что хотя бы сегодня он мог бы прийти пораньше и трезвый, помочь ей или поиграть с дочерью, а не отмечать с мужиками, и вообще последнее время они ему дороже семьи, и дома находиться невыносимо из-за его постоянных придирок. Ева молча сидела в углу дивана, сжавшись в комок и уткнувшись взглядом в колени. Для неё, похоже, это было не в новинку, и она старалась не привлекать к себе внимание, чтобы не попасть под горячую руку. Только когда она увидела, что мама плачет, по её щекам потекли крупные слезы. Тем временем мама принесла из комнаты свитер, колготы и штаны Евы.
- Мы уходим к моим родителям, давно это надо было сделать! - она села рядом с Евой и придвинула её ближе к себе, - Ты чего ревешь? Успокойся, одеваемся!
Ева, шмыгая носом, старалась побыстрее натянуть колготы.
- Куда?! - закричал отец, - Я для кого стараюсь по-твоему?!
Он стоял рядом с ёлкой, размахивая руками, и вдруг схватил её за ствол. Мы испуганно подпрыгнули.
А потом всё перевернулось.
Я ударился боком, но остался висеть, изо всех сил цепляясь верёвочкой за ветку. Мне повезло, что она была нижней, длинной и пушистой, другим же повезло меньше. Ёлка лежала на боку, всё вокруг было в переломанных веточках, хвое и осколках моих друзей. Их не спас даже ковер. Снегурочка от удара откололась от своей прищепки. Самый большой из нас серебристый шар с кленовым листом на боку был раздавлен стволом, только оборванная верёвочка осталась висеть на петле. Из двух тонких сосулек-близняшек уцелела только одна. И многие, многие другие превратились в блестящие стекляшки.
Отец, казалось, сам испугался того, то натворил. Мама смотрела на него с ужасом. Давящую тишину разорвал крик Евы. Еловые ветки хлестнули её по щеке и плечу, но плакала она не столько от боли, сколько от обиды и от того, что видела перед собой. Мама подхватила её на руки и унесла в ванную отмывать от смолы и успокаивать. Отец поставил ёлку обратно на место и начал собирать осколки. Потом он долго извинялся, держал дочь на коленях и всё просил простить его, пока мама прибиралась и пылесосила ковер. Ева же только молча кивала. Спать её, как обычно, уложили на диване, но она не стала любоваться гирляндой, а сразу отвернулась к стене. Было уже далеко за полночь. Новый год наступил. Где-то еще гремел салют.
- Вы видели? В ней тоже что-то разбилось, - тихо сказала моя соседка золотистая шишка. Конечно, мы это видели. Ей никто не ответил. На ёлке было непривычно тихо и пусто.
Из моей коробки уцелело четыре шара, а вместе со всеми остальными всего получалось четырнадцать. Всё, что осталось от нашей большой веселой компании. Если раньше мы размещались в нескольких коробках, то теперь все поместились в одной, заботливо завёрнутые каждый в свой газетный листок. Понемногу оцепенение от пережитого горя с нас спало. Мы начали говорить, обсуждать, мечтать и ждать Новый год. Но он так и не наступил.
От грустных мыслей меня отвлекает какой-то шум за стенками. На мгновенье темнота превращается в яркий дневной свет, но разглядеть я ничего не могу. Опять темно. Нас начало трясти!
- Нас куда-то несут! Наконец-то! - радостно кричит розовый шар. Все разделяют его радость и гудят в предвкушении. Трясёт долго, похоже, что нас уже унесли из дома. К предвкушению добавляется страх - страх, что несут нас на мусорку. Если там нас не подберёт кто-нибудь, то это верная смерть. Наконец, всё стихает. Коробка открыта, а газета снята, и я могу оглядеться.
Просторный зал заливает свет люстры, негромко играет музыка, такие знакомые новогодние мотивы, а у стены между двух окон нас ждёт пушистая ёлка. Если бы у меня было сердце, оно бы выпрыгнуло от счастья! Рядом с ёлкой, балансируя на стуле, с гирляндой в руках стоит наша Ева! Какая она стала! Высокая, стройная, молодая женщина всё с теми же большими серыми глазами. Она, конечно, изменилась, но я узнал бы её из сотни, нет, тысячи женщин. Крупный мужчина помогает ей распутывать гирлянду и обматывать ею ветки ёлки. Вдруг прямо передо мной появляется любопытная курносая мордашка с тёмной челкой и карими глазками, неуловимо похожая на нашу маленькую Еву. Её горячие ладошки, так похожие на мамины, обхватывают мои бока.
- Вера, положи на место, - говорит мужчина, - Разобьешь ещё!
- Ну перестань, Гриш, - улыбается Ева, — Значит, судьба у них такая. Подержи его пока, Солнышко, сейчас я помогу тебе его повесить.
- Смоти, мамочка, какой он синий-синий, а снежинка на нем белая! Какой он хооший!
- Да, это мой любимый. Давай, вот сюда повесим.
Они достают нас из коробки и вешают с другими игрушками на ветки, пританцовывая под музыку. Потом Веру переодевают в пышное блестящее платье. Она сегодня в роли пушистой снежинки, кружится, не переставая, и радостно подпрыгивает. И ужин за круглым праздничным столом проходит так весело! Мы рядом, разговариваем и смеёмся с ними, как часть их маленькой семьи. Пусть они нас не слышат, но смотрят на нас и улыбаются. Наш ночной кошмар закончился, и мы счастливы как никогда!
После того, как довольная Вера засыпает в своей комнате, мама Ева и папа Гриша прячут под ёлкой большую белую коробку с красным бантом и устраиваются на диване перед телевизором.
- Слушай, а почему ты в этом году решила нарядить ёлку? - спрашивает он, когда на экране появляются первые кадры выбранного ими фильма, - Ты всегда говорила, что не любишь эту новогоднюю суету и украшательства, максимум ставила веточку на стол для запаха.
- Я же тебе рассказывала, почему не люблю, - отвечает она.
- Помню. В Новый год отец бросил ёлку на пол и твои любимые игрушки разбились...
- Да... А с ними разбилась моя вера в чудеса. Ведь я загадывала, чтобы они не ругались и всё у нас было хорошо, но они всё равно развелись. Хотя сейчас я понимаю, что это было правильно. Но те воспоминания... были слишком болезненные.
- Зачем тогда ты попросила маму привезти их? Они же будут напоминать о том, что случилось. Купили бы новые.
- Мне почему-то захотелось их повидать, - пожимает плечами Ева, - После развода мы же жили у бабушки с дедушкой и ёлку не наряжали, как-то это было… не принято, что ли. Все забыли про те старые игрушки, и мне стало их жаль. Пожалуй, они это всё, что осталось у меня с тех времен, и они помнят меня совсем маленькой. А теперь будут помнить и Веру. В тот день, когда я забирала её с утренника в детском саду, она рассказывала мне как у них было весело, как Елена Петровна нарядилась Дедом Морозом и раздавала подарки... Представляешь, им там по три года всем, а они легко узнали воспитательницу в костюме! А потом она спросила, когда мы нарядим ёлку дома. Видел бы ты её глаза! И я вдруг подумала, что моё детство...это всё осталось в прошлом. А она сейчас. И ждёт чуда. Я не могу обмануть её ожидания и лишить праздника просто потому, что во мне живут какие-то детские обиды и разочарования. Ведь получается, от меня зависит какими будут её воспоминания об этом времени, и я сделаю всё, чтобы они были самыми счастливыми.
- Нет, мы́ сделаем, - поправляет её муж, обнимая и целуя в висок, - Можно, кстати, передавать их по наследству. Представляешь, у кого-то фамильные драгоценности, а у нас будут фамильные ёлочные игрушки!
- О! Классная идея! - улыбается она.
Они продолжают смотреть кино, и в какой-то момент я вижу, что Ева начинает дремать, уютно устроившись на плече у мужа. Не могу удержаться и говорю ей, не боясь потревожить: «Спасибо, что не забыла нас. Я буду с тобой, пока цел, буду хранить все ваши новогодние праздники и самые светлые воспоминания. Доброй ночи и сладких снов!» Она смотрит на ёлку сонными глазами. В них, совсем как в детстве, отражаются огоньки гирлянды, и я отчетливо слышу в её тихое «Спасибо».
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.